День на смену полумраку
Занялся, кровоточа.
Лейтенант хрипит: «В атаку!»,
Автомат сорвав с плеча.

Что же ты говоришь, говоришь…
Что-то, наверное, важное.
А я витаю далёко, вишь…
Ты продолжай, отважная.

Здесь рифмуются пожарища
Ничему не вопреки…
Старшие мои товарищи –
Все фронтовики.

и вот под веткою омелы
мы видим грубую чету
идут аресты и расстрелы
дрожат челюскинцы на льду

Среди грозы и тишины
у сердца разный стук.
Я сын участника войны –
свидетеля разлук.

Забыл я патетику выспренных слов
О старой моей гимнастерке.
Но слышать приглушенный звон орденов
До слез мне обидно и горько.

Травка в окопе
жесткая и шершавая.
Летное небо,
невыносимо синее.

Я вырастал из детского пальто
Быстрей, чем травы в лето вырастали.
И, словно в наказание за то,
Мне новое пальто не покупали.

Сорок второго года холода…
Ночная мгла над городом сгустилась.
Ты на Неве над прорубью склонилась.
Была темна блокадная вода

Рыжеусый, ни мал ни высок,
За деревней спалённой, у братских могил,
Обронил всё до зёрнышка колосок
И не заметил, как обронил.

Я приехал сюда не туристом, не в гости:
Я хожу по земле, где лежат мои кости.
…Наступаем в лесу. Бой вслепую – нет хуже.
Только я поднялся – ранен! В правую, в ту же.

Сорок первый… А мы в разведке
Принимаем неравный бой.
Лист кленовый сорвался с ветки,
Сбитый пулею разрывной.

Выпил я. Он выпил тоже.
Помолчали, а потом
Он точил – я тоже – слёзы
Над солёным огурцом.

Река уверенней текла,
Надёжнее светило солнце,
Ко всем – друзьям и незнакомцам –
Душа доверчивей была.

Фотокарточка хранится
С довоенных лет.
На счастливых этих лицах
Негасимый свет.