Мы шли через грохочущий металл,
Наш ратный путь лежал в огне и дыме.
Ах, сколько я траншей перекопал
Солдатскими руками молодыми!..

В позднем небе росчерком –
Журавлиный клин.
Батя мой был лётчиком
И бомбил Берлин...

Была гроза… Мы выжили едва.
Казалось, не отбиться от беды.
Спасаясь от мороза, на дрова
Враги рубили русские кресты.

Полыхает калина в леваде,
И над степью алеет заря.
Вот и снова пора листопада
Улетает птенцом сентября.

Гром пушек смолк. Победным светом вещим
Озарены просторы нив, полей и рек.
И первого, кому мы рукоплещем,
Мы называем – русский человек.

Вот и фотография дорогая…
Мама моя, мамочка молодая…
Ты совсем девчоночка
С чёлкой русой...

А старых солдат
С каждым годом всё меньше,
Как старых посёлков
И деревень...

Долго пуля летела,
Кусочек свинца,
Кабы только задела –
Скосила отца.

Текут часы, вползает холод в дом.
В нём остывают вещи, стены, двери.
Во что и утром верилось с трудом,
К исходу дня уже никто не верит.

Уже рожденным в сорок первом
Виски заносит седина,
А в наших опаленных нервах
Все так же врезана война.

Кто сказал, что умирать не страшно?
Ты в бою уже не первый день.
Над распаханной войною пашней
Вьется прах сожженных деревень.

О, с чем сравню тебя, Родина,
Моя дорогая страна?
Сравню тебя с морем, Родина, –
Но в море достигнешь дна.

Шёл рассвет на запад,
А война навстречу.
И не мог я с батей
В этот день кузнечить.

Казалось, «Радищева» странно встречали:
На волны, игравшие с гордой кормой,
Все громче катился обвалом печали,
С народом, с повозками, берег крутой.

Широкие лиманы, зеленые каштаны,
Качается шаланда на рейде голубом…
В красавице Одессе мальчишка голоштанный
С ребячьих лет считался заправским моряком.