Темной ночью по оврагам лета,
Словно волки, тайно подползли
К рубежам страны моей Советов,
К рубежам родной моей земли –

Война настигла меня в родном доме.
В доме, где часы на стене,
Будто кот с заводными усами.
Где на стенах,На красном рояле,
На белом подоконнике
Старые военные фотографии.

Клуб фронтовой – дворец из теса,
На окнах – шелк от парашюта.
У рампы Леонид Утёсов
Поет, рассказывает, шутит.

Мы шли и шли в атаки неустанно.
Берлин пылал. Дымился каждый дом.
А май свечами украшал каштаны
В разрытом парке, где катился гром.

По безлюдным проспектам оглушительно звонко
Громыхала на дьявольской смеси трёхтонка.
Леденистый брезент прикрывал её кузов –
Драгоценные тонны замечательных грузов.

Не могу наглядеться
Я на край этот милый.
Пролетело здесь детство
Голубком сизокрылым.

Врачи всю ночь, как ангелы-хранители,
Стояли над солдатом не дыша.
И, будто плёнка в старом проявителе,
Он к жизни возвращался не спеша.

Я жил в года мучений жутких
На пытки отданной земли.
Шли волны войн, а в промежутках
Приготовленья к войнам шли.

Скрип розвальней, скрипы гужей,
Свет ламповый, печь да ухваты,
Глухой говорок ворожей…
За окнами год сорок пятый.

Во мне – два метра. В нем поменьше было.
А сколько – память долго не хранила.
Мы с ним сравнялись в росте – до земли,
Когда на землю под огнем легли.

Танки в атаку проносятся мимо:
Скрип! Дрожь! Твердь!
Душу солдата корёжит незримо:
Крик, страх, смерть!

Ещё не переплавились в слова
Броня, свинец и лёгкий алюминий,
Кровь воинов, солдатский пот трава
И монумент, что высится в долине.

Я не пишу о войне:
Трудно писать о войне.
А уж кому, как не мне,
Строчку не бросить на круг?

Что страшнее всего? Не бомбежка.
Окопаешься, в землю уйдешь,
Иль к траве прижимаешься в лежку,
Или к щели упрямо ползешь

С военным грузом на плечах.
В поту до мыла.
И тяжелел за шагом шаг,
А вьюга выла.