В вагонах русская гармошка,Родной сибирский говорок.Плывёт в тумане за окошкомЗвезды зелёный огонёк.
Читать
Не смейтесь, если в поле по веснеЯ поцелую горсть земли родимой.Поверьте: чуждо слабодушье мне,Душа умеет быть неколебимой.
Облака, как портянки рваны.Август. Холодно. Даже в вате.Что-то тискает сердце Ивана,Так ощупывают взрыватель.
Обожгла, не обошла, не минулаИ меня своим крылом война.Словно пузыри взрывались мыльныеВести у родимого окна.
Расскажет СтаршиновПро ад – не зло, не колко,Хоть столько жёстких летНесёт с войны осколки.
К слепым и полузрячимНа госпитальный свет,Должно быть, наудачуЗабрел к нам Архимед.
– Шура, Шура! Александра,На вечёрку выходи...За полями, за лесами –Юность-молодость, поди.
Туман. А нам идти в атаку.Противна водка, шутка не остра.Бездомную озябшую собакуМы кормим у потухшего костра.
Хата солдатская вышлаНа перепутье дорог,Кутаясь в серую крышу,Будто бы в старый платок.
За кадром кадр, как вал девятый,С экрана катят на меня.Здесь всё про нас, про нас, ребята,Про те три ночи и три дня...
Всё знакомо: длинные тревогиИ успокоительный отбой.Смерть подстерегает все дороги.Как дожить до встречи мне с тобой?
В зеленя – щекой небритой,Весь в мазуте и в пыли,Крепко спал он, как убитый,На груди своей земли.
В чешской деревушке у садов зеленыхВстала после боя танковая часть.Запылились хлопцы, им воды б студеной –В самый раз помыться и напиться всласть.
Закат разлился над рекой,Спит берег левый, берег правый.Окутано всё тишинойУ Соловьёвой переправы.
О, с чем сравню тебя, Родина,Моя дорогая страна?Сравню тебя с морем, Родина, –Но в море достигнешь дна.
Четыре недели у нас на глазахс солдатскою жизнью прощался казах.Лежал он истаявший, серый, как дым, –как быть нам, что делать с таким молодым?
Над полем боя тишина немая…Полоской окровавленной горя,Израненные крылья поднимаетНад горизонтом алая заря.
Был город – нынче пепелище,Кой-где развалины горят.Над грудой щебня ветер свищетДа вражьи виселицы в ряд.
Ольха сутулилась по-вдовьи.Промчался светлый летний дождь.Над нами – небо молодое,а перед нами – рожь и рожь.
Цвет выцветшей крови, живая по склонам трава,букет поминальный на камне, где славы слова.Матросу геройскому памятник. Было. Всё так:швыряет он связку гранат в наползающий танк.
В госпитальных суровых палатахМы подолгу лежали пластом.Вышивать нас учили девчатаСтебельком и болгарским крестом.
С бугра, откуда-то оттуда,Где небо выбелил рассвет,Бьёт шестиствольная паскуда,С подвывом лупит – спасу нет.
С пьедесталов стволами в небоСмотрят славные пушки и танки…Я бы вымахал памятник Хлебу,Нашей русской ржаной буханке.
Я не знаю, какого цветаУ тебя, дорогой, глаза.Мне, наверно, тебя не встретить,Ничего тебе не сказать.
Свет забинтовал стволы и ветки,Под Волоколамском мы стоим…Напишу стихи перед разведкойИ прочту товарищам своим.
Я друзей обманывать не стану,Сердце не грубеет на войне;Часто дочь трёхлетняя СветланаМысленно является ко мне.
Запекшихся губ не разжать.Проколотых глаз не открыть.Ну как тебя на руки взять,Как ласку тебе подарить…
В мире праздничных платанов,близких волн и дальних скалу Приморского бульвараобновлен мемориал.
Сегодня в конверте газетномИз дома пришло письмецо,Где вместе с сердечным приветомТабак был положен отцом.
Сегодня враг пять раз атаковал.Хоть был отбит, но снова танки лезут!Стук. Грохот. Точно лупят в сто кувалдПо листовому толстому железу.
Семь человек, однополчан, за год,Что я бродил землею многоликой,Ушли… вперед. Кончается разводПо небесам солдат Войны Великой.
На земле осенней листья –Будто солнечные пятна.С ведрами на коромыслеДевушка прошла обратно.
Всё испытав,Мы знаем сами,Что в дни психических атакСердца, не занятые нами,
Три года сердце у меня болит,По пенсионной книжке – инвалид;Дух замирает, будто я над бездной,А говорили: «Человек железный!»
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан