Мой отец проходил службу в армии.
Но войне были нужны солдаты,
и его, недообученного,
отправили на фронт.

Он говорил: «Пылай, моё село,
Моей любовью светлою согрето,
Ты – первый луч восторга и привета.
Ты – детства безмятежное крыло.

Кто же скажет точно, кровь земли какая?
Родом из земли я, выжженной войной.
Землю я в воронках и руинах знаю,
С ней породнены мы памятью одной.

Меня березы не узнали.
Я снял берет.
На мне ни грима, ни вуали.
Я просто сед.

…Да разве об этом расскажешь,
В какие ты годы жила!
Какая безмерная тяжесть
На женские плечи легла!..

Полмира на брюхе пропашет,
Столицы возьмёт, города…
И – без вести пропавшим
Останется навсегда.

Штыки от стужи побелели,
Снега мерцали синевой.
Мы, в первый раз надев шинели,
Сурово бились под Москвой.

…Качался ветер озорной,
Склонялась вечность надо мной.
Деньки, как листья, ворошила…
Отцы покончили с войной.

Улыбаться отвыкают губы.
Возле сборных пунктов, как в бреду,
бесконечный марш играют трубы…
Женщины на музыку бредут.

За триста лет перевидав всего,
Приветом-лаской многих полонило.
И пёхом на войну пошло село,
То бишь его мужская половина.

Товарищи, коль в вихре боя
Подкосит жизнь мою свинец,
Не омрачайте глаз тоскою
И боль гоните из сердец.

Вы не были в районной бане
В периферийном городке?
Там шайки с профилем кабаньим
И плеск, как летом на реке.

Повзрослели в войну
Мы на тысячу лет.
И теперь не пойму,
Был я юным иль нет

Я видел, как плакали наши солдаты,
От слез не добрея, а делаясь злей,
Когда запылали колхозные хаты,
Зажженные немцем на русской земле.

Перед Волгою-рекою
Крепко бились мы с врагом.
Пот со лба стерев рукою,
Огляделся я кругом.