Жить нам уже не под силу.
Смято навек бытиё.
Родина нам изменила...
Что ж мы так любим её?

Земля пылает,
Небо пылает,
Море пылает.
Уходят последние корабли

Победный год. Сентябрь. Перрон.
За стрелкой дембель-эшелон.
От ожиданья – крови звон
Стоит в висках стеклянных.

Когда меня везли из-под Анапы…
Панамка белая – надел на лысину
Сыну говорили: он вернётся
Царапина такая на колене...

Фейерверков цвели букеты
В небе мирной голубизны.
В наше детство входило лето,
Исцелённое от войны.

Чёрным пеплом, золой накормила война,
Плащ-палаткой тебя укрывала страна,
Детство моё…

Люди ушли. А город остался.
Мертвым, закованным в камень пространством,
телом, лишенным души.

Золотом на мраморе впечатаны
Воинов-героев имена.
Словно бы с небес теперь звучат они,
Для того чтоб помнилась война.

Из старой зисовской рессоры
(А сталь давалась нелегко)
Он был откован мне на совесть
Одним смоленским стариком.

Весёлой была только с виду
За стенкой свадьба у нас,
Сидели в углу инвалиды,
Не пряча отчаянных глаз.

Тут задохнуться б тишиною –
Так тяжек тёмный монумент…
Над покачнувшейся стеною
Взовьётся тлен опавших лет.

Эти слёзы надо понимать!
Я в пивной с названьем «Бабьи слёзы».
Тут услышишь про такую мать,
Что по коже побегут морозы.

Забуду ль я когда-нибудь,
Когда пройдет в душе невзгода,
Про свой бредовый, сложный путь,
Какой прошел я за два года?

Кто был там, кто выжил, кто дожил –
Он правильно молодость прожил.
И он пожалеть не сумеет
О даром прошедших годах

Облака уходят,
Город обстреляв, –
В нашем огороде
Мокрая земля.