Как пред дубравой, что зимоюНе дрогнет от жестоких вьюг, –Склоняюсь низко пред тобою,Мой добрый, непокорный друг.
Читать
Был с солдатом схож я мало,был я тощим, словно тень.И владел из арсеналалишь пилоткой набекрень.
Играет маршал на баяне,Прикрыв усталые глаза.По фронту дальними боямиГрохочет, пятится гроза.
Ты каждый раз, ложась в постель,Смотри во тьму окнаИ помни, что метет метельИ что идет война.
По каким только пням не косили,Не гребли по болотам какимТвои жёсткие травы, Россия,Из войны чтобы выйти живым.
До меня – десять лет…Как затихла война в сорок пятом.Там остался мой дед.В высшей доблести – павшим солдатом.
Здесь музы молчат… Здесь лишь бомбы да мины.И вырубки там, где клубились куртины.Здесь музы молчат. Здесь лишь мины да бомбы.…Мы шли во дворец, а пришли в катакомбы.
Меч булатный. Конь буланый.Вихревой простор.Всадник в бурке по елани*Мчится мимо гор.
Он не пришел из боя,Присяге верный, смело принял бой.Теперь мы знаем, сколько счастье стоит,За наше счастье жизнь отдал герой.
Облачное небо к вечеру багрово,И на крышах белых отблески легли.Все в снегу ворота. Ты молчишь – ни слова.Знаю: затоскую без тебя вдали.
Пришёл солдат.Детишки в доме,но почему-то нет жены.Взглянул внимательней.И кроме своих заметил… след войны.
Четыре дня, четыре ночиМетался раненый в жару.Врачу сказал он: «Между прочим,Я, доктор, кажется, умру!»
Не танцуйте сегодня, не пойте.В предвечерний задумчивый часМолчаливо у окон постойте,Вспомяните погибших за вас.
Ночь над нами. Метель и ночь.И сечет по землянке снег:Чуть задремлешь, и сон – прочь,И опять не сомкнешь век
Я приемлю это запустенье,Прошлого вдыхая горький чад:В два обхвата стены Маннергейма,Чахлою испятнаны сиренью
Тишина в Кёнигсберге,Первый раз тишина...Чёрной Преголи берегОтмывает волна.
Помню навек поезда проходящие,Бурю железную, грохота шквал, –Так ощутима любому смотрящемуБоль будто вдвое сжимаемых шпал.
В кровавых рукопашных обескровлена,В пылающих селеньях сожженаБыла она, как вся страна огромная,Спрессованная сердцем тишина.
Тишина рассветной раниВ заревом огне.Расцвели цветы гераниВ доме на окне.
Тишина… Часовые застыли.Ели в круге почётных постов.Тесно воинам в братской могилеБез тесовых гробов и крестов.
Я помню, в цех война вступила,Весь цех заполнила собою.Казалось, труженицы тылаЗдесь лично встретились с войною.
То знобит, то становится жарко:Из окна мне картинка видна −Золотой остроносой байдаркойПроплывает по небу луна.
То кладбище Марьиной Рощи*,Где нынче всеобуча пункт,Имеет разрыхленный грунт,В нем влажные, тленные мощи.
То ли ангел-хранитель устал,То ли где-то на марше отстал,Что случается, в общем, нередко,Но в то утро, не зная о том...
То облава, то потрава.Выжил только третий справа.Фотография стара.А на ней юнцов орава.
То, что было с народом,мы знаем,как нависла над Родиной ночь.Всё прочли мыи всё понимаем...
То, что было, доселе не сплыло.Лихолетия фронта и тыла.Да и в мирные временаСумма наших потерь страшна.
То, что в памяти сберёг,Я придумкой не нарушу.Детства жаркий уголёкВновь мою тревожит душу!
Слепая мина, дерево скосив,Осколки вздыбила и пала прахом.А он вдыхал что было силЗемли испепеленной запах.
Умер товарищ, припав к пулеметуГоловою, пробитой свинцом;Он взглядом, исполнен последней заботы,Меня подозвал пред концом.
Перегорит костер и перетлеет,Земле нужна холодная зола.Уже никто напомнить не посмеетО страшных днях бессмысленного зла.
Кровавый изверг – под Москвой,Суров и грозен час!Товарищ воин! За тобойВесь мир следит сейчас!
Товарищ наш «по чистой» уходил,Но наших адресов не собирал:Он тяжело и долго умирал –Ему в живот осколок угодил.
Товарищ, вспомни, как с тобойВ Ростов вернулись мы.Пожар на улице СеннойСреди тревожной тьмы.
Товарищи, коль в вихре бояПодкосит жизнь мою свинец,Не омрачайте глаз тоскоюИ боль гоните из сердец.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан