Потемневшая мятая ложкасреди прочих в столе, в уголке.Черенок её загнут немножко.– Это чтобы носить в сапоге...
Читать
Большое лето фронтовоеТекло по сторонам шоссеГустой, дремучею травою,Уставшей думать о косе.
В холодных северных широтах,У моря, на краю земли,В свой клуб бойцы морской пехотыОднажды вечером пришли.
День Победы, как он был от нас далёк,Как в костре потухшем таял уголёк…Были вёрсты, обгорелые, в пыли, –Этот день мы приближали, как могли.
Ни украшений нет, ни ёлки,Лишь стрелки движутся вперёд.Двадцатилетние девчонкиВстречают сорок третий год.
Ещё война не позабытаСреди забот и суеты,И всех пропавших и убитыхЕщё так явственны черты...
Вот печальный и ласковый склон,Три старухи-берёзы белеют, горюя.И роняет, клонясь над могилами, клёнНа чугунные списки листву золотую.
Я над белым молчанием Свири стою.Что тревожит в разливе спокойного светаДаль полей, и деревья, и душу мою?Что мольбой леденящей вплетается в лето?
Я видел однажды, как шли в рукопашный матросы,Как сдвинули все они вдруг бескозырки на лоб.Потом побежали. А день был февральский, морозный,А снег был таким, что слепил за сугробом сугроб.
Я памятью в далеком сорок пятом.Из давних встреч, запомнившихся мне,Отчетливее вижу встречу с братом,Которая мне снилась на войне.
Аккорд звучал глухим набатом.Знакомый голос пел о тех,Кто безымянным пал солдатомНа безымянной высоте.*
Снился мне тревожный ветра клекот,Пушек сталь, июля тяжкий знойИ еще простертое широко,Плещущее море надо мной.
Была секунда – над водоюВозник фашистский перископ.Сейчас торпедою стальноюВзорвется тишь у смертных троп.
Только умолкнет на часГром над военным народом,Сорок четвёртого годаКружится, кружится вальс.
Словно птица над островами,Гордо реет багровый флаг,И могуч укрепленный намиПрибалтийский архипелаг.
Тишина в Кёнигсберге,Первый раз тишина...Чёрной Преголи берегОтмывает волна.
Помню навек поезда проходящие,Бурю железную, грохота шквал, –Так ощутима любому смотрящемуБоль будто вдвое сжимаемых шпал.
В кровавых рукопашных обескровлена,В пылающих селеньях сожженаБыла она, как вся страна огромная,Спрессованная сердцем тишина.
Тишина рассветной раниВ заревом огне.Расцвели цветы гераниВ доме на окне.
Тишина… Часовые застыли.Ели в круге почётных постов.Тесно воинам в братской могилеБез тесовых гробов и крестов.
Я помню, в цех война вступила,Весь цех заполнила собою.Казалось, труженицы тылаЗдесь лично встретились с войною.
То знобит, то становится жарко:Из окна мне картинка видна −Золотой остроносой байдаркойПроплывает по небу луна.
То кладбище Марьиной Рощи*,Где нынче всеобуча пункт,Имеет разрыхленный грунт,В нем влажные, тленные мощи.
То ли ангел-хранитель устал,То ли где-то на марше отстал,Что случается, в общем, нередко,Но в то утро, не зная о том...
То облава, то потрава.Выжил только третий справа.Фотография стара.А на ней юнцов орава.
То, что было с народом,мы знаем,как нависла над Родиной ночь.Всё прочли мыи всё понимаем...
То, что было, доселе не сплыло.Лихолетия фронта и тыла.Да и в мирные временаСумма наших потерь страшна.
То, что в памяти сберёг,Я придумкой не нарушу.Детства жаркий уголёкВновь мою тревожит душу!
Слепая мина, дерево скосив,Осколки вздыбила и пала прахом.А он вдыхал что было силЗемли испепеленной запах.
Умер товарищ, припав к пулеметуГоловою, пробитой свинцом;Он взглядом, исполнен последней заботы,Меня подозвал пред концом.
Перегорит костер и перетлеет,Земле нужна холодная зола.Уже никто напомнить не посмеетО страшных днях бессмысленного зла.
Кровавый изверг – под Москвой,Суров и грозен час!Товарищ воин! За тобойВесь мир следит сейчас!
Товарищ наш «по чистой» уходил,Но наших адресов не собирал:Он тяжело и долго умирал –Ему в живот осколок угодил.
Товарищ, вспомни, как с тобойВ Ростов вернулись мы.Пожар на улице СеннойСреди тревожной тьмы.
Товарищи, коль в вихре бояПодкосит жизнь мою свинец,Не омрачайте глаз тоскоюИ боль гоните из сердец.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
ПРОВОДЫ