Рвутся зло снаряды – бой идет с утра.Эхом прокатилось русское «ура!».Триста метров поля – чуть наискосок.Под огнем метельным делаем бросок.
Читать
Тайна старых фотографий,Памяти пайковый хлеб…Беззащитность биографийПеред волею судеб.
С ранней зарёй чуть заметенпрофиль ущербной луны.…Послевоенные детивидят военные сны.
Пурга лютует. В снег вбивает нас.Оглохнув и ослепнув, без дороги,едва бредем, не зная – в этот раздотащат ли к баракам наши ноги…
Я должен был взорваться в этом доме,Я шел к нему все утро, день, всю ночь,Я так мечтал о крыше, о соломе,Чтоб лечь, уснуть и чтоб все мысли прочь.
Над ней сосна склонила лапу,Роняя шишки второпях.Вдали за речкой сизый западСкрывает Гетмановский шлях.
Накат землянки незамысловатый,Надёжнее опоры не найти…И снова к ней идут по круглым датамУчастники суровой той войны.
Мы казённый табак курили,С потолка блиндажа текло.Мы о женщинах говорилиПо-солдатски – тоскливо, зло.
В сыром окопе и в чаду вагонном,Где повстречаться ни пришлось бы нам, –Солдата узнают не по погонам,По стоптанным в походах сапогам.
Пришли ко мне вчера однополчане,Подружки с сединою на висках.Мы обнялись, всплакнули, помолчалиИ стали говорить о пустяках.
Меж сосен высокихдорога лежит –Поляну в лесуобелиск сторожит.
Когда начинаются войныи сыплются первые мины,последних признаний достойны,в теплушки садятся мужчины.
Весь город в праздничных букетах,Весь – наклонившийся к проспектам,Как бы привставший на носки, –Идут гвардейские полки!
Село на ласкуЩедрым не было.Но вскормлен всё же я селом,Хоть солон был...
Мог бы совсем не родиться,мог бы… Но слава Творцу!Вспомнишь забытые лица –слезы текут по лицу.
Шяуляй! Шяуляй!Весь в огнеРодимый край…И среди руин сова
Мы щавель за домом рвём.День стоит ненастный.Рассекает тучи громПлетью ярко-красной.
Щели в саду вырыты.Не горят огни.Питерские сироты,Детоньки мои!
Щенят собрал хозяин неторопкоИ так же неторопко утопил…Достал бутыль, ладонью вышиб пробку,Позвал к столу...
Я был рождён во времена,Когда закончилась войнаПобедою!О них шпана...
В глазах – обоз,в ушах – обоз.И плач как скрип.И скрип как плач.
Над маетой пассажиров –Ненастоящая крыша…Эвакуация в Киров.Мама, и Нина, и Миша.
Я был эвакуирован из детстваС последним эшелоном на восток.Прошли десятилетья. Долгий срок.Но никуда от памяти не деться.
На просоленном просёлкегде-то возле Каргалы*кони слабы, крепки волки,седоки белым-белы.
Эвакуация. Бараки жёсткие.Эвакуация. Закаты жёлтые.Сугробы тёмной чужой зимы.Эвакуация. Бараки. Мы.
С газетных полос и речей на экранеПришло наше громкое имя – «славяне».И мы его взяли, и мы им гордились,И с предками славой славянской сравнились…
Идут недобитые фрицы,Как гуси на Волгу, гуськом.Не взявшие волжской столицы,Как будто забыли о том?..
Влетает лунный диск в кленовую аллею,набросив на горсад серебряную сеть.И надобно суметь отвлечься (что ж, сумею)от суеты мирской и в бездну посмотреть...
Возле полустанкаТравы шелестят.Гусеницы танкаМертвые лежат.
– Вернешься – ты будешь героем,ты будешь бессмертен, иди! –И стало тревожно, не скроючто-то кольнуло в груди
…Летели «юнкерсы» на город наш,Готовы всё испепелить на свете…Тогда попала бомба в Эрмитаж,В скульптурный зал с творением Россетти.
Эту строку, как огонь и камень,Ты ощущаешь своими руками.Свет ее в сердце твое проник.Стал он правдой самой беспощадной, как штык!
Эти братья остались с войны без отца,И поблёкшая мать молодаяНикакого уже не ждала молодца,На старинных бобах не гадая.
Эти дети от вдовьей деревни.Никогда им ни в чём не перечь.Это дети от горестных, бедных,От случайных, нерадостных встреч.
Мы должны это сделать, люди, –Рассказать о фашистской челяди,Чтобы мир – тот, где нас не будет –Знал, как нас истребляют нелюди.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан