Лишь зардеется день над горою,Оседлайте, джигиты, коней.Крылья наши, расправив, раскроем,Понесёмся простором степей.
Читать
Но кто там зарёванный, кто там?И в сердце навек запеклось,Что многим моим одногодкамДождаться отцов не пришлось.
Опять меня тревожат журавли.И к непогоде остро ноют раны.Опять не спится: вижу, как мы шли,Псковщины полонённой партизаны.
Так трудно скрывает округа,Что знала другое житьё,Что глубже мужицкого плугаВойна испахала её.
Комиссар нам казался отцом.Добрым был, но и спрашивал строго.В размышленьях о чем-то своемОн бородку задумчиво трогал.
Что о войне я нового скажу?Какую службу словом сослужуЕё ли огневому рубежу,Её ли полевому блиндажу?
Привели и застрелили у Днепра.Брат был далеко. Не слышала сестра.А в Сибири, где уж выпал первый снег,На заре проснулся бледный человек
Отец меня к ночи баюкал«Землянкой»* – других не певал,С друзьями былыми в разлуке,О чём-то он шумно вздыхал…
Не то чтоб музы облик тонкийБыл чужд навеки и далек…Еще горячие воронкиНа снежном поле, у дорог.
Когда тебя послали в бой,«Прощай», – сказал мне, уходя.Но где б ты ни был, дорогой,Я буду около тебя.
Бросая наземь дыма сгусткиНа утихающем ветру,Наш поезд в каменном ИркутскеОстановили поутру.
Если ваше детство тоже пробежалоПереулком Ляминым в Детское Село,Если переулок ЛяминИ для вас, как тихий голос мамин
Землянки и окопы,Болота и снега,И потайные тропыК укрытиям врага.
Разнёсся слух среди ребят,Что в детский дом пришёл солдат.А это значит – наконецСчастливым станет кто-то.
Я навсегда запомнил госпитальВ послевоенные года.Мы с братом были часто гости там:Перепадала нам еда.
Все, кто на войне служил в пехоте,Знают: в ней, не как в других войсках, –Рядовой боец несет в походеВсё хозяйство на своих плечах.
Шёл солдат к ПобедеМного вёрст и дней.В медсанбате бредилПо ночам о ней.
Шёл сорок третий. У болотаВойна в окопы залегла.Как цепи вражеской пехоты,На город наступала мгла.
Вот здесь в июне, на рассвете,В дни наступленья в том годуШли в бой шелтозёрские дети,Чтоб отвести от нас беду.
Мы не слышали взрывов снарядов,Нам о смерти здесь пули не пели,Но война проходила рядомСквозь простреленные шинели.
Шинели отцов,в орденах кителя…Во веки вековда святится земля!
Собачья жизнь. Собачий холод.Конвой неистовствует: «Шнелль!»Ты ветром весь продут, измолот.Не согревает и шинель.
Шинель моя – суровое шитье,Она знавала пули и осколки,Задумаешься, глядя на нее,И вспомнишь путь, начавшийся от Волги.
Ох, шинель моя, шинель,Серая, походная.В холод, стужу и в метельТеплая и модная.
Ты со мной прошла дорог немало,Нас пекла жара, секла метель.Ты меня в походах согревала,В битвах от врага маскировала
Я опять во сне ходил в шинели,В серой, перетянутой ремнем.На плечах погоны зеленелиС полевым малиновым кантом.
Давай раскраивай, портной.Шинель повытерли походы.Перелицуй*, во славу модыПиджак придумай выходной.
Что осталось, война, от тебя,Что осталось?От большого пожара земляОтдышалась.
Мне про отца, я помню, часто,Шутя, рассказывала мать,Как безуспешно обучалсяОн на гармонике играть.
Шинель бойца давно заиндевела.Трещит мороз. Костер дымит сырой.В окопе все покрыто белойШершавою обветренной корой.
Махорка, хлеб, патроны – поровну!Врастали в землю блиндажи…Шинель отца – в ней запах порохаИ самый мирный запах ржи.
У пыльной военной дорогиМы сделали краткий привал.Горели усталые ноги,В лощине ручей ворковал.
Здесь фундаментов камень в песок перемолот войной,В каждой горсти земли затаился смертельный осколок.Каждый шаг продвиженья оплачен кровавой ценой –Лишь девятой атакой был взят этот дачный поселок.
Шипром,табаком,сапожным кремомВетер детства дальнего пропах.
Широкие звёздыОсенней холодной закваскиНад старым дворомТерпеливо веками висят.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан