Третью ночь, третий день всё вперед и впередМы идем неуклонноПо проклятой земле, по немецкой, на фронт, –Растянулась колонна.
Читать
Красные маки. Белый рушник.Маки остались. Стебель поник.Красные маки в сердце цветут,Если нас помнят, любят и ждут.
Поставь, киномеханик, ролик,И пусть с экрана загудитОгонь военных кинохроникИ душу властно опалит.
На нашей свадьбе не было гостей,Друзья, подвыпив, не кричали «горько»,Февраль стелил пуховую постель,Да метроном постукивал легонько.
О берёзке много песен спето,Не пройду и сам я стороной.Солнечным дыханием согрета,Вот она стоит передо мной.
Здесь всё валил военный ветерВ пучину дыма и огня,И только гипсовые детиС фонтана смотрят на тебя.
Шел смертный бой. Земля в огне кипела.Был сужен мир до прорези прицела.Но мы, полны решимости и веры,Ему вернули прежние размеры.
Сколько было детей на Крестовскомдо войны!Я видел – сотни!По именам...
К нам с фронта поступали похоронки –Не многих это горе обошло.И женский голос – плачущий и тонкий –В молчании внимало всё село.
Ни Бога, ни чести, ни славы,Одно лишь безумье окрест,И маршал великой державыПредательски взят под арест.
Некрасивая, добрая мамка,Жизнь твоя, это верно, крута.С неба хлещет бесплатная манка –Ледяная сухая крупа.
Он выпустил в небо свою голубиную стаю.Он лихо свистит и хохочет, от радости пьян.Совсем как мальчишка, он машет рукой, а другая –Обрубком в пустом рукаве, что заправлен в карман.
Когда тревога крыльями замашет,Когда уже совсем невмоготу,Я возвращусь, где памятники нашимЗвезда к звезде, чрез каждую версту.
Что страшнее всего? Не бомбежка.Окопаешься, в землю уйдешь,Иль к траве прижимаешься в лежку,Или к щели упрямо ползешь
Запахло дымом горьковатымОт запаленного жнивья.И я припомнил, как солдатомВстречал на фронте осень я.
Я не о том, что на потехуребячьим крикам гулко вторит.Тут не до смеха. Это эхо –глухая боль и чье-то горе…
Мы дождались хохота, смеха.Гром, огонь и смерть позади.Но войны тяжелое эхоВсё поет еще в нашей груди.
Не знаю, сколько их зарытоВблизи от нейсских* мокрых дамб,Где пулемёт стучал сердито,Как мой подбитый пулей ямб**.
Я плакать не смела,Когда в гимнастёрках со звоном,Ползком и на ощупь,Культи и рубцы телеша...
До сих пор взрываются на минах,Погибают люди до сих пор.Где-то по оврагам и лощинамБьет война проклятая в упор.
Милы вы, осенние тропкиВ смоленских привольных лесах.Холмы мне напомнили сопки,И та же лазурь в небесах.
Заросли лебедою воронки,По весне снятся лёгкие сны.Но хранятся в домах похоронкиНа солдат, не пришедших с войны.
Когда сгорает день в костре заката,В краю села вдруг высветит окно.То мать-старушка ждёт с войны солдата,Храня для встречи горькое вино.
Нам было скучно на уроках,Когда глядела в класс весна.Нас в лес тянуло, где в окопахТаилась прошлая война.
Тётю Веру называют тронутой,Не рискуя ахнуться впросак, –Так она идёт, аршинно-строгая,С оловянным маревом в глазах...
Снегопад лохматой лапойПрошуршал, весной гоним…Я во сне кричала: «Папа!..» –И бежала я за ним.
Поспешают на запад вагоны,Торопливо колёса стучат.И девчата в защитных погонахНа сожжёные села глядят.
Как будто под ветер пустынной равнины,Как будто под склон,Несётся мой поезд,А имя ему – эшелон.
Цветы, цветы… С непаханых полей.Да лица затуманенно-родные.Да небеса – такие голубые! –Ласкающие белых голубей.
Эшелон грохотал – на фронт!На платформах – орудия.Пил и пел офицерский вагон…Люди-люди!
Меня будят в ночи эшелоны.Я бродил по вокзалам голодным.В сорок третьем,в солдатских теплушках,Я впервые узнал об игрушках.
На возу холодном –Старый инвалид,Станция Болотное –Переезд закрыт.
С милым домом разлучённые,В горьком странствии своёмПьём мы только кипячёную,А сырой воды не пьём.
– Вы куда плывёте, дядя Сеня?– Спи, малыш, идём на юго-север,В самую чудесную страну.– Разве в мире есть такие страны?
…Мороз ловил тебя на слове,Он губы обжигал, он рос,Он с каждым мигом все суровейДышал, прославленный мороз.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
КОЛЬЦОВ ГЕОРГИЙ
ПОБЕДА
Запомнилась строка...
БОГОСЛОВСКИЙ АНДРЕЙ