Пахнёт из тыла тёплыми ветрами…Там снег не топтан танками, не взрыт,Лишь вьюга над равниною бескрайней,Как сто солдаток, голосит навзрыд.
Читать
К слепым и полузрячимНа госпитальный свет,Должно быть, наудачуЗабрел к нам Архимед.
Жизнь солдата – это книга,Где в соавторах война.И в огонь бросают мигом,Только дашь приказ, страна.
Отбить у немцев маленький квартал –Таков приказ. Он ясен был и краток.Но легче было б перегрызть металл,Чем сделать под огнём шагов десяток.
Свет коптилки*. Слепо ходят спицы.«Посижу. А ты, сыночек, спи».Мама вяжет фронту рукавицы,Вяжет фронту тёплые носки.
Я несколько дней по центру столицыкружила…И вот на вокзале опять.Вижу усталые серые лица.
Для мелкого в огромном места нет.Россия победила в сорок пятом.Пир начался. Мелькнуло много летВ Отечестве, Победою объятом.
Ноябрь. Шестое. Школьный вечер.Суровый сорок третий год.Победа так ещё далече,Но наши двигались вперёд.
Сумрачно в Трептов-парке,Утренняя тишина…В немецких венках неяркихРусские имена.
Там, где хмурые кедры-молчальникиОзаряет закатный пожар,Колдовал я, бывало, над чайником,Золотистый готовя нектар.
Хотелось: крылья грохнуть оземь,плуг нацепить – и бороздой……Пахали женщины на оземьв степи за взлётной полосой.
Расскажи, поведай, Тускарь,сколько их легло под Курском?Сколько там осталось наших,сколько живших, сколько павших?
Когда ушли бои от нас,Забыв свои манатки,Попался мне противогаз –Резина для рогатки.
Последние почти иссякли силы.Свело уста. Не шаг уже – шажок!Но встал отец навстречуиз могилы...
Эх, тётка непутёвая, что говорить,Научилась на фронте пить да курить.Укоряли – не замужем, так родила,И столичную пыль отрясла, в чём была.
Ночь такая, как будто на лодкеЗолотистым сияньем веслаОдесситка, южанка в пилотке,К Ланжерону меня довезла.
Двести восемьдесят шестая*Защищала здесь Ленинград…До сих пор я не понимаю,Как тут смог уцелеть солдат.
Белый, белый, белый снегКипени весенней.Жаркий шёпот, тихий смех,Звёздочки сирени.
Вами, сударь, нынче недовольны все,Более чем кем-либо досель.Ваши возмутительные вольностиТщательно заносятся в досье.
О чём он думал, юный лётчик,Среди дремотной тишиныВ чужой землянке в мирной ночиВ трёх километрах от войны?..
Жарко, душно в маленькой палате,А вот песнь соловушки слышна.Похудевший, в тапочках, в халате,Юрий размечтался у окна.
От Сталинграда через Днепр к КарпатамШёл Бондарев с боями по стране.Потом он в слове показал крылатом,Как золотится колос на стерне.
Жил на Арбате Юрка-граф,Он по анкетным даннымОдной из многих строгих графПричислен был к дворянам.
Встреча у рекиВ стылый вечер я набрёл случайноНа костёр, пылавший у реки.Там рыбак сидел и грелся чаем.
Я б эту жизнь хранил, как пайку хлебаЗа пазухой хранят в платочке чистом,Завязанном так туго, что зубамиНе развязать. Но может ли голодный...
Я без вести пропал среди огня.Рыдала мать: «не верю, не хочу…»Она молилась в церкви за меняИ ставила за здравие свечу.
Я близ костров цыганских в дальней рощицеВ ночном когда-то душу грел свою.О, как мечтал я на ДнепропетровщинеЛегендой стать в моем степном краю!
Я боюсь одного –Не воды, не огняИ совсем не того,Кто стреляет в меня…
Я брал Париж! Я. Кровный сын России.Я – Красной Армии солдат.Поля войны – свидетели прямые –Перед веками это подтвердят.
Я буду убит под Одессой.Вдруг волны меня отпоют.А нет – за лиловой завесойУдарят в два залпа салют…
Я был один в растерзанном гнездовье…Там, проклиная первые бои,Над выжженными гнёздами по-вдовьиЗаламывали крылья соловьи.
Я был пацаном голопятым,Но память навек сберегла:Какая у нас в сорок пятомБольшая победа была!
Я был песчинкой в наступленье,В бумаге писаря – строкой…Но младший брат мой с восхищеньемК медали тянется рукой.
Я был пехотой в поле чистом,В грязи окопной и в огне.Я стал армейским журналистомВ последний год на той войне.
Я в бой иду. Прощай, до встречи скорой,Моя родная старенькая мать!Ты в жизни много испытала горя,Не надо сердце грустью волновать…
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
Пока вечерний свет горит в моей Отчизне...