ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

Над памятью не мыслю издеваться
И суесловных виршей не плету:
Припомнилась мне «форма № 20» –
Проверка наших тел на чистоту.

Сорок четвертый… не перед парадом,
За станционным лесом, у песков
Десантники семнадцатой бригады –
Четыре тыщи голых мужиков.


Что ж, дуростью несложно отличиться,
Но кто б расхохотаться захотел
Перед нагим, перед прекрасно чистым,
Перед горячим строем стройных тел?

…По самосейке – летошней гречихе –
Летали осы, всё им нипочем,
А на ресницах беленькой врачихи
Созрели слезы с яблоко-дичок.

О чем она, молоденькая, плакала?
Зачем, к вискам ладошки приложив?
Ведь мы сияли, словно шашки наголо,
Голубизною обнаженных жил.

Еще ни шрамов, ни отметин белых
На грубоватой коже не видать,
Еще, родная, трое суток целых
Постукивать по стыкам поездам.

Гадать не станем. И к чему гаданье?
Ладошки белые ты убери с висков –
Пришли к тебе на первое свиданье
Четыре тыщи голых мужиков.

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

Товарищ наш «по чистой» уходил...

Товарищ наш «по чистой» уходил,
Но наших адресов не собирал:
Он тяжело и долго умирал –
Ему в живот осколок угодил.

Зря ты каркала, ворона

Зря ты каркала, ворона:
Враг меня не уронил…
Я последнего патрона
Для себя не хоронил.

ПРИСЯГАЕТ МОЙ СЫН

Так бывает: живешь и не ждешь новостей,
Годы взлета – давно за спиной…
Присягает мой сын в День защиты детей –
Мой детеныш, единственный мой.

На подшипниках осипших инвалид пылил по рынку...

На подшипниках осипших инвалид пылил по рынку:
Чем слышнее лязг медалей, тем страшнее тишина…
У него купил я клёши да кепчонку-шестиклинку
Из облезшего до ниток беспородного сукна.

Я не умер с друзьями своими, не умер…

Я не умер с друзьями своими, не умер…
Огибая воронки, канавы, бугры,
Все бегу я в атаку, а сердце как зуммер –
Двести знаков в минуту от адской жары.

БАЛЛАДА О ДОМАШНЕЙ ИГЛЕ

Жила в пилотке у меня домашняя игла.
Ее под сорок третий год наследовать пришлось,
И очень, смею доложить, она мне помогла,
Поскольку, ей благодаря, легко мне зажилось.

Мы шли по снежной целине...

Мы шли по снежной целине.
Он был последним на лыжне,
И легче всех ему идти
По проторенному пути.

ПАПА

Хлеб ребятишки папой называли,
На мерзлых стеклах пушки рисовали,
Потом, весною, кончилась война…
К голодным – лебеда тянула лапы…

ПЕРЕПРАВА

Как-нито мы все прорвемся на сырой песочек Стикса,
Соберемся на мальчишник, на последний перекур…
Всё у взводного сияет позолоченная фикса,
Всё хохмит нуриахметов, несусветный бедокур.

НОЧНОЙ БОМБАРДИРОВЩИК

Вот опять на мужика ты ропщешь:
«Хоть бы раз ему родить, облому!»
Нас рожал ночной бомбардировщик
В сорок третьем… Он кричал по-злому.

МУЗЫКА

Мне музыка хрипела о любви –
Была игла тупа или горбата…
Сдыхать во вшах противней, чем в крови
Залатанных палаток медсанбата.

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Яндекс.Метрика