Стоит лишь оглянуться назад,
В опалённые дали России, –
Видишь строй поредевший солдат,
Их суровые лица простые…

Был город взят. С гвардейцами-орлами,
Вверх по ступенькам, через вестибюль,
Как победитель он вошел в парламент,
Где на колоннах – оспины от пуль.

Кто был там, кто выжил, кто дожил –
Он правильно молодость прожил.
И он пожалеть не сумеет
О даром прошедших годах

Он в жизни не успел… Всё было так внезапно:
и взрывы чёрных бомб средь утренней росы,
и в мирной тишине вдруг полыхнувший запад,
и сборы на врага, как прежде на Руси.

За сельской дорогой прямою
Есть холмик, поросший травою,
Степные цветы за оградкой,
И дата под надписью краткой.

Не забывайте о печали,
О речке узенькой Сырец*,
О том, что помнилось в начале
И позабылось под конец.

Меня не целовали, провожая,
И вслед невеста не заголосила.
По-матерински женщина чужая,
Помедлив чуть, мой лоб перекрестила.

Ванечка, Васенька, Колюшка, Митя,
Где вы, родимые деточки, спитя?..
Где взять мне их, утешные слова,
Слова, что так похожи на молчанье?

Обелиск застыл на высотке –
Символ мужества и побед.
Ходит младший внучок в пилотке,
В краснозвёздной, военных лет.

Всю войну и четверть века после
Сына в отчий дом ждала она.
Солнце светит, ливень ли, мороз ли –
Всё не отходила от окна.

От инея усаты,
На мёрзлый свой редут
Подольские курсанты
По улице идут.

Мело свинцом. Из этой вьюги
Не вышли многие, но жизнь
Живым протягивала руки,
Бодрила их: «Крепись! Держись!»
И мы держались, не пропали.

Читаю книгу о войне:
Я выхожу из окружения,
И все орудия по мне
Палят, к лафетам отпружинивая.

Сколько радости деду во внуке!
Десять фунтов внук потянул,
Он лежит на спине, а руки
Прямо к солнышку протянул.

Было тихо и тепло в избе, –
Нет избы. Котенок на трубе, –
Нет трубы. Испепеленный пень, –
Нету пня. Осиротелый день.