Догорает город Невель.
Всё как будто бы вчера…
В задымлённом сизом небе
Хищно кружат «мессера».

Я помню бегущие ноги,
Кричащие рты и глаза,
И слёзы,
И слёзы у многих...

Дорогие, да сколько ж вас
По российским бескрайним далям
Незабвенных своих провожали
В лихолетья набатный час?

Сколько бюстов на родине нашей,
Сколько бронзовых тёмных имён,
Нераспаханных брошенных пашен,
Неразвёрнутых красных знамён!

Уже он в травах, по-степному колких,
уже над ними трудятся шмели,
уже его остывшие осколки
по всей земле туристы развезли.

Коль смерть возьмет меня не вдруг,
В атаки час прервав мой бег,
И проживу я миг-другой,
Прощусь с тобой, мой верный друг:

Лампочка из гильзы от снаряда
Засветилась. Хата. Ночь темна.
Я читал стихи, а в балке рядом
Били пулеметы. Шла война.

Над лесом взмыла красная ракета,
И дрогнуло седое море мглы.
Приблизили багровый час рассвета
Орудий воронёные стволы.

Я пишу тебе, дорогая,
Под разрывы немецких мин.
В ста шагах от переднего края
Я в воронке лежу один.

И гранит, и бетон, и сталь
В эту ночь мы с землей смешали.
Под ногами хрустел хрусталь,
Тряпки шелковые шуршали.

Тишина рассветной рани
В заревом огне.
Расцвели цветы герани
В доме на окне.

Двор монастырский, посредине
Раскоп… И я понять не мог,
Откуда здесь, в песке и глине,
Небрежно брошенный сапог.

Пепел главных военных преступников
Был развеян над Мюнхеном.
Слишком красиво звучит!
Несколько жалких горстей...

Тишина в Кёнигсберге,
Первый раз тишина...
Чёрной Преголи берег
Отмывает волна.

Живых не считали, а мертвых не счесть.
Да этого им и не надо.
Пожалуй, у дьявола, если он есть,
Подобного не было ада.