Не знаю, сколько их зарыто
Вблизи от нейсских* мокрых дамб,
Где пулемёт стучал сердито,
Как мой подбитый пулей ямб**.

Детство, детство!
Музыка и топот.
Эшелоны.
Беженцы.

От гари и дыма слезятся глаза
Над русской равниной бушует гроза.
Тяжелой лавиной проносится шквал.
Железо и уголь дает нам Урал

Нет на надгробье имени и даты,
Ты погребён от родины вдали.
Не спросишь Неизвестного солдата,
Откуда родом, из какой земли.

Пройдет война, я обязательно
Стихи о скатке напишу!..
О, скатка, скатка, круг спасательный,
Благодаря тебе дышу.

Нет, вовсе не из уст всеведа мудреца,
Из уст солдата истина звучала:
«Чтоб знать, кто победит, не надо ждать конца,
Умеющий судить поймет и по началу».

Прошел я сто боев, шагал в поту, в крови,
Но в сердце и теперь горит живое пламя,
Не прячусь в коноплю, держу все то же знамя, –
Да можно ль без борьбы? Без гнева, без любви?

Я помню день осенний, мглистый
И тот земной свинцовый град,
Как бомбы сыпали фашисты
На неприступный Сталинград.

Я помню твои развалины,
дымящиеся ещё.
От улиц – одни названия,
воронкам потерян счёт.

Это всё час назад называлось домом.
Я стою средь камней и ворочаю ломом.
Там живые нас ждут, им нельзя не дождаться.
Там в завале родные, друзья, ленинградцы.

Был трудный год. Война ещё не знала,
Что близится победный поворот.
И шли составы к тыловым вокзалам
От всех меридианов и широт.

Сердце защемило, застучало –
Музыка вдруг близко зазвучала,
С детских лет мне самая родная.
Слушала, от счастья замирая…

Мы в школе учили немецкий язык.
На встречу пришёл к нам земляк, фронтовик.
В разведке служил он. Дошёл до Берлина.
Награды надеты по пояс картинно.

Еще со взгорья, как штыки нацелясь,
Торчат сухие мертвые стволы.
И, словно зло оскаленная челюсть,
На мшистом склоне надолбы белы

Оглядываясь на свои дороги,
Я не могу молчать в огромном мире,
Наедине с самим собой…
Когда колючий кашель одолеет...