Принесли мне в землянку посылку,
И повеяло теплом.
И забилось вдруг сердце так пылко,
И я вспомнил тихий дом…

Ей в День Победы поздравленья шлют,
Глаза слезятся, весточки читая.
Фронтовики её не забывают,
Сестричку милосердия свою.

Ни разу я не плакал на войне…
А возвратившись на родное поле,
Глаза свои зажмурил поневоле;
Печаль великая сдавила сердце мне.

Год 52-й
играет на трубе.
Пот над головой
в сиротской синеве.

Перед атакой ночь тревожна,
И сон не в сон – лишь маета,
И вспомнишь, что творил безбожно
И в чем душа твоя чиста.

Тихий вечер, пропахший мятою,
Сквозь года осколок прожёг.
Я стою в деревне Клемятино –
В незнакомой, но не чужой:

Коротким было золотое детство.
Не дотянувши даже до усов,
Мы, не согнувшись, приняли наследство
В тот горький день из рук своих отцов.

Мела метель позёмкою
До боли и тоски.
Солдаты хлеб ножовкою
Делили на куски.

В нашем роду все женщины были верны.
Взять тётку Шуру – жених не пришёл с войны,
лет до семидесяти так и жила одна –
солдатскими письмами насмерть обожжена.

У мамы был любовник. Он приходил
каждый вечер, её жалея.
Пробираясь по коридору вдоль бочек
с прелой солониной, одичалым пивом...

Помню, провожала сына мать
Землю от фашистов защищать.
Плакала, махала вслед рукой –
Возвратится ли сынок домой?

Два шага от стены к окну,
Немного больше в длину –
Ставшая привычной уже
Комнатка на втором этаже.

Она была сурова и пряма.
Война её перемолола душу.
Она была радисткой в штабе фронта
И видела лишь кровь и смерть вокруг.

Письмо. Держу его в руке.
Что в этом маленьком конверте?
Конечно, грусть в любой строке,
А вдруг и весть о чьей-то смерти?

Нужна ли кому-нибудь повесть
О ветром развеянных днях?
Евразии каменный пояс
Со свистом прорезал наш поезд