Не помогут нам стоны,
Нас не выручит плач:
Их не знают законы,
Их не слышит палач.

Пожелтели старенькие фото,
Выцвели пшеницей.
Дозревает русская пехота
Под божницей.

Враг наступал, и в блиндаже
Полным-полно убитых наших.
Еще держались, а уже
Он видел «без вести пропавших».

О прошлом память сберегая свято,
Я говорил и говорю опять:
Пусть то, что испытали мы когда-то,
Другим не доведется испытать.

Едва блеснуло солнце,
И сразу же с утра
Играет в краснодонцев
У школы детвора.

В то утро мы забыли о войне.
Мы радовались солнцу и весне,
Всем классом спорили о славе и любви,
О Жанне д’Арк* и о бессмертном Данко**...

Мне кажется сейчас, что знаю я
Всех, кто живет в моей большой стране.
Я знаю их в лицо, я знаю голос их.
Я подойду к окну – и слышу далеко,

Здесь музы молчат… Здесь лишь бомбы да мины.
И вырубки там, где клубились куртины.
Здесь музы молчат. Здесь лишь мины да бомбы.
…Мы шли во дворец, а пришли в катакомбы.

В бранной жизни твоей, в снах тревожных твоих,
В перерывах между боями
Пусть звучит над тобой олонхо* дивный стих
О боях наших дедов с врагами.

Ко мне в окоп сквозь минные разрывы
Незваной гостьей забрела любовь.
Не знала я, что можно стать счастливой
У дымных сталинградских берегов.

Мы родились у стен аэродрома
На лобном месте матушки-Руси,
Где в лопухах на огороде дома
Расквашивали в шалости носы;

Я рад за наше поколенье!
Пусть и дойти не каждый смог,
Но враг поставлен на колени,
Как битвы праведный итог.

По небу осеннему катится гром,
Дивизия наша стоит за Днепром.
Мост взорван – в мой город вступили враги,
И город во мраке, не видно ни зги,

Одетые вполне по-городскому,
Поблескивая стертыми коронками,
Цыганки составляли гороскопы,
Что шли вразрез с любыми похоронками.

Мы взяли деревню, противник далече.
Но чьи это пули несутся навстречу?
Виднеется хата вдали за оградой –
Там враг притаился, там вражья засада.