Помню. Год сорок пятый.
Осыпавшиеся траншеи.
Окопы. Мины на земле.
Поля не вспаханы.

Не могу наглядеться
Я на край этот милый.
Пролетело здесь детство
Голубком сизокрылым.

Страшны цветы железного бетона:
Раскрывшиеся розы бункеров,
И незабудки касок проржавлённых,
Сбегающие в тёмный ров.

Выплывает, как из дымки,
Всё, что свято нынче мне:
В чёрных рамках фотоснимки
На бревенчатой стене.

Весна во рвы влетит с разбега.
Мешаясь с грязью пополам,
Опять полезет из-под снега
Забытый прошлогодний хлам.

Сошла победная весна
С небес под голос Левитана,
И это было даже странно,
Что в прошлое ушла война...

Мчится в поле несметная сила.
Рвёт зубами Пегас удила.
Под Москвою спасает Россия
Золотые свои купола!

Привели сынишку коммуниста.
Встал он рядом с матерью у рва.
А стрижи резвились в небе чистом,
И росла веселая трава.

На исходном рубеже атаки
Нету слов «позднее» и «потом».
На исходном рубеже атаки
Ловят воздух пересохшим ртом,

Случайный снаряд,
Полевой лазарет, –
И признан негодным.
Хирурги упрямы...

Крапивная весна,
Плохие вести с фронта,
По карточкам дают
Всё меньше хлебных крох,

Как мало ленинградцев старых,
Их редко встретишь в наши дни.
В каких немыслимых пожарах
Горели заживо они!

В музее славы боевой
орденоносной части
стоят, склонившись головой,
кто к славе той причастен.

Среди родных, среди друзей,
Без горя и забот,
В далекой юности своей
Встречал я Новый год.

Кто же скажет точно, кровь земли какая?
Родом из земли я, выжженной войной.
Землю я в воронках и руинах знаю,
С ней породнены мы памятью одной.