Чу! Труба поет, –Встал я сразу в строй,Чтоб обрушитьсяНа врага грозой.
Читать
Сегодня день рожденья твоего.Сегодня дом, как луг весенний, ярок,Цветы кругом… И я лишь ничегоНе принесу возлюбленной в подарок.
Мама бела, как зима,Вся уместилась в халатике.Сгинули, что ли, солдатики!..Все посходили с ума!
Природу тихо наполняют звуки.Роняют пчёлы жёлтую пыльцу.И чутко-чутко вздрагивают руки,И молнии проходят по лицу.
Брат изрешечён, искалечен.Брат, угасая, любит нас…Помочь сегодня брату нечем,Войною брат мой изувечен...
Я на него глазеть не мог.Взглянул – и старше стал, и строже:Торчат культяпки вместо ног,Обёрнутые чёрной кожей.
Под огнем не таем,с голоду не пухнем,ждем да поджидаемполевую кухню.
Вновь рощи родимого краяСтоят предо мной, как живые, –Орешника заросль густая,Осинник, дубы вековые…
Встанет солнце над майским простором,Над покоем полей и лесов...Но отец, воевавший сапёром,Из могилы не встанет на зов.
В нахмуренной чаще глубокой,Где ели прямые стоят,В землянке, во тьме одинокойЖивёт одинокий солдат.
Мы идем…Каждый тих и строг.Зной висит пеленой сплошною.Зной колышется надо мною
Пострашнее снаряда и бомбы,Сея неумолимую смерть,Танки шли, как положено, ромбом,Прогибая вселенскую твердь.
Между большой войной и малойпришёлся возраст призывной.Из жизни нас не выбивалони вне страны, ни под Москвой.
На ветхой завалинкеС деревянным ружьём за спинойЯ сижу,Белобрысый и маленький...
Через поле мчатся танкиНапрямки.Поднялися спозаранкуВ путь стрелки.
Двести восемьдесят шестая*Защищала здесь Ленинград…До сих пор я не понимаю,Как тут смог уцелеть солдат.
Жарко, душно в маленькой палате,А вот песнь соловушки слышна.Похудевший, в тапочках, в халате,Юрий размечтался у окна.
Я в окопе побрился впервые.В час, когда провожают девчат,Я встречал лишь рассветы стальныеИ слыхал, как «пантеры»* рычат.
Я видел девочку убитую,Цветы стояли у стола.С глазами, навсегда закрытыми,Казалось, девочка спала.
Я восемнадцать лет здесь не был!..Передо мной во всей красе,Как обелиск, вонзилось в небоВолоколамское шоссе.
Я думал, что, в атаках выжив,К земле обугленной вернусь,И по-иному мир увижу,И ничему не удивлюсь.
Я зачислен в стрелковую роту,Что не сходит с передовой.Я врастаю, как в землю, в пехоту,В обстановке живу боевой.
Я знаю – я клялась тогда,что буду до конца верна,как ни тянулись бы года,как долго бы ни шла война.
Я знаю, никакой моей виныВ том, что другие не пришли с войны,В том, что они – кто старше, кто моложе –Остались там, и не о том же речь,
Я иду сосновым бором. Память в прошлое уносит –Вспоминаю город дальний, дом и улицу мою.Снег затейливым убором лег на ветви стройных сосен, –Вот таких же самых сосен, как в моем родном краю.
Я легко узнал его по снимку,Сделанному кем-то перед боем.Долго шел отец с войны в Казинку,В обновленное село родное.
Горят знамена алым цветом,Горят, как маки на лугу.Под солнцем расцвела планета,Подобно красному цветку!
Я много лет живу и думаю,До боли душу теребя,Что, может, кто-нибудь судьбу мою,Что, верно, кто-нибудь беду мою
Я на войне под гул раскатов,ещё безусым, молодым,пройдя нелёгкий путь солдата,стал преждевременно седым.
Я отбивался от фашистских танков,Я в самолеты черные стрелял.Родные города и полустанкиИ села плачущие оставлял.
Землянка низкая темна.Печурки маленький пожар.Взяв заявленье, на меняВзглянул с улыбкой комиссар.
За дни боев я стал намного старше,Сам у себя я на глазах старел,Когда в снегу по пояс шел на марше,О жаркий ствол винтовки руки грел.
Я разучился плакать на войне,Когда терял под пулями друзей.Их голоса звучат еще во мне,И, что ни год, всё горше, всё слышней.
Я рифмовал в четвёртом, в школе,Но слов припомнить не могу.Мой первый стих родился в полеНа окровавленном снегу.
Я убит подо Ржевом,В безымянном болоте,В пятой роте, на левом,При жестоком налете.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
БАБАЕВ ЭДУАРД
АЛЮШИН ВИКТОР