Меня давно зовут мальчишки дядей.А может, мне сейчас всего нужней,Ни на кого с опаскою не глядя,Водить на свисте в небе голубей.
Читать
Мы придём на имениныВ тот горбатый дом.Испечём пирог из глины,Уши надерём.
Война Чукотку обошла.Солдаты Север заслонили.Но похоронки в женщин били,И стала мать как снег бела.
Трепет взорвавшихся почек,рокот весенних дождей…Мать говорила: «Сыночек!Мир не без добрых людей».
Ни привета, ни звонка от сына,Ни письма – хотя бы десять строк.От Москвы до самого БерлинаВстали обелиски вдоль дорог
Молчит солдатская гармошка…Грустим о русом пареньке…Ещё дымится «козья ножка»*В его откинутой руке.
Она носила, словно латы,Обороняя Ленинград,Простую стеганку из ваты –Привычный времени наряд.
На погосте кресты,И метут над Россией метели…Здесь снега так чисты,Что ж вы, братцы, пожить не успели…
В фотографиях роясь,Примечаю одну:Дядя Саша и поезд,Что идёт на войну.
Как мало ленинградцев старых,Их редко встретишь в наши дни.В каких немыслимых пожарахГорели заживо они!
В газетке чахленькой фашистский рифмоплетНаплел сентиментальное такое…И сердце снова сутки напролетКричит, кричит, и нет ему покоя.
Земля – не только шепот ночи,Стволы берез, шагнувших вдаль,Где запах трав гортань щекочет.Она – любовь моя, печаль.
Затуплен штык. Заржавлен магазин.Тогда две пули не достигли цели.Находка героических глубинСвинцовой, сорок первого, метели.
Земля качалась, падали деревья,Огонь плясал на взорванной броне.Пылали словно факелы деревни,И люди погибали на войне.
Когда грозой отгрохоталВойны последний звук,Что раньше я не замечал,Теперь увидел вдруг:
Двести восемьдесят шестая*Защищала здесь Ленинград…До сих пор я не понимаю,Как тут смог уцелеть солдат.
Жарко, душно в маленькой палате,А вот песнь соловушки слышна.Похудевший, в тапочках, в халате,Юрий размечтался у окна.
Я в окопе побрился впервые.В час, когда провожают девчат,Я встречал лишь рассветы стальныеИ слыхал, как «пантеры»* рычат.
Я видел девочку убитую,Цветы стояли у стола.С глазами, навсегда закрытыми,Казалось, девочка спала.
Я восемнадцать лет здесь не был!..Передо мной во всей красе,Как обелиск, вонзилось в небоВолоколамское шоссе.
Я думал, что, в атаках выжив,К земле обугленной вернусь,И по-иному мир увижу,И ничему не удивлюсь.
Я зачислен в стрелковую роту,Что не сходит с передовой.Я врастаю, как в землю, в пехоту,В обстановке живу боевой.
Я знаю – я клялась тогда,что буду до конца верна,как ни тянулись бы года,как долго бы ни шла война.
Я знаю, никакой моей виныВ том, что другие не пришли с войны,В том, что они – кто старше, кто моложе –Остались там, и не о том же речь,
Я иду сосновым бором. Память в прошлое уносит –Вспоминаю город дальний, дом и улицу мою.Снег затейливым убором лег на ветви стройных сосен, –Вот таких же самых сосен, как в моем родном краю.
Я легко узнал его по снимку,Сделанному кем-то перед боем.Долго шел отец с войны в Казинку,В обновленное село родное.
Горят знамена алым цветом,Горят, как маки на лугу.Под солнцем расцвела планета,Подобно красному цветку!
Я много лет живу и думаю,До боли душу теребя,Что, может, кто-нибудь судьбу мою,Что, верно, кто-нибудь беду мою
Я на войне под гул раскатов,ещё безусым, молодым,пройдя нелёгкий путь солдата,стал преждевременно седым.
Я отбивался от фашистских танков,Я в самолеты черные стрелял.Родные города и полустанкиИ села плачущие оставлял.
Землянка низкая темна.Печурки маленький пожар.Взяв заявленье, на меняВзглянул с улыбкой комиссар.
За дни боев я стал намного старше,Сам у себя я на глазах старел,Когда в снегу по пояс шел на марше,О жаркий ствол винтовки руки грел.
Я разучился плакать на войне,Когда терял под пулями друзей.Их голоса звучат еще во мне,И, что ни год, всё горше, всё слышней.
Я рифмовал в четвёртом, в школе,Но слов припомнить не могу.Мой первый стих родился в полеНа окровавленном снегу.
Я убит подо Ржевом,В безымянном болоте,В пятой роте, на левом,При жестоком налете.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
ПАКЕТ