Гордость и горечь побед
Выйдет на майский парад,
Славой отеческих лет
Жил и держался народ.

За спиною – черта горизонта.
Предо мною – два метра земли.
Не порогом – линией фронта
Эти метры легли.

Двумя досками дверь моей квартиры
Забита накрест в первый день войны.
Четвертый год я странствую по миру,
Оставленной не помня тишины.

Снег, снега… В полях бушует вьюга –
Еще сильны законы февраля.
Но погляди: воспрянула земля
От Севера до солнечного Юга.

И опять – всё сначала, сначала.
Посвист мин, в щепу кипенный сад.
Все безумства огня и металла
Сквозь мои сновиденья летят.

В шиповнике среди ветвей
Мы над рекой лежим, на склоне,
И муравьи с руки твоей
Сбегают по моей ладони.

Сын-то твой – от которого,
молви,
солдата?
Старшины? Или политрука?..

Если б не каска и не погоны,
Если б не матовый ствол автомата,
Был бы похож он сейчас, запыленный,
На землепашца, не на солдата.

Ее топограф не учел,
Она в квадраты не попала.
Наперекор ветрам стояла
Среди хлебов, что в море челн.

Ещё мальчишкой видеть мне пришлось,
как носят шрамы – ноющую злость.
То на погоду – сослепу, спросонок,
в ноге отца ворочался осколок…

Рассвет приходит бел и свят –
шеренгою наклонной
проходят будто на парад
седые почтальоны...

Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.

Не забывай те грозные года,
Когда кипела волжская вода,
Земля тонула в ярости огня
И не было ни ночи и ни дня.

Меня война в развалины вела,
Но, контуры живые обретая,
Вдруг возникали, полные тепла,
Осенние пейзажи Левитана.

Мой трамвай,
С довоенной ещё остановкой,
С подвесными ремнями,
сигнальной верёвкой...