Ни одного не уцелело сына,
Обоих увела с собой война.
Стоит у окон горькая калина,
Её видать из каждого окна.

Вешними заполонён цветами
Пригородный утренний перрон.
Песня, не затёртая с годами,
Закипает с четырёх сторон.

Мы родились в один из дней войны –
Нечаянно, не вовремя, некстати:
Как бы полка единого сыны,
В его одном-едином медсанбате.

…Но в этот мир принесены
в дни мира, миру подотчётны –
мы плоть от плоти той войны,
мы дети той беды народной.

Эта рыжая пыль под ногами, щебенка
Из костей, – не осколки ль, покрытые ржой?
Это, может быть, резвые ножки ребенка,
Что за белою бабочкой гнался межой.

Оттого ли, что осыпалась калина,
Изошла истомою медовой,
Иль от громкой этой муки соловьиной
Переполнился печалью взор твой вдовий?

Когда последний ветеран войны
Сойдёт в окоп, откуда нет возврата,
Венок от самых близких и родных
Возложат правнуки к ногам солдата.

Завалило снегом всех,
Стелется метель по скату,
И, проваливаясь в снег,
Старшина спешит к комбату.

…От нас Бонапарт бежал назад,
Роняя знамёна свои боевые,
И поступь чугунную русских солдат
Помнят берлинские мостовые.

Земля израненная впереди…
В шинели, с автоматом на груди
Шагаю, прохожу за долом дол.
Высоко надо мной парит орел

В каждом городе, в посёлке и в селе
Каждым именем священны и велики
Обелиски, обелиски по земле,
Словно боль, окаменевшая на вскрике.

Сейчас мои товарищи в Берлине пляшут линду.
Сидят мои товарищи в венгерских кабачках.
Но есть еще товарищи в вагонах инвалидных,
С шарнирными коленями и клюшками в руках.

Душой надежде тёплой внемлю,
А память болью сердце жжёт…
Копал малыш сырую землю
В послевоенный первый год.

Коль смерть возьмет меня не вдруг,
В атаки час прервав мой бег,
И проживу я миг-другой,
Прощусь с тобой, мой верный друг:

Почтальон проходит мимо
И стучит не в нашу дверь.
Почтальон проходит мимо,
Мы не ждем его теперь.