Я тоже очень люблю родину:
Малой – уют, большой – даль и ширь.
Льды закуют, ветра запоют,
Снега укроют мою Сибирь.

А беженцы на самолетах
Взлетают в небо, как грачи.
Актеры в тысячных енотах,
Лауреаты и врачи.

В воду речную войти попытаемся дважды:
Всё изменилось вокруг со времён Гераклита.
В польской земле существует местечко Едвабне,
Тайна кровавая в этом местечке сокрыта.

Нам зарево пожаров освещало
Дорогу от села и до села.
Но в нас сильнее ненависть пылала,
И, хоть прошли с боями мы немало

Когда начинаются войны
и сыплются первые мины,
последних признаний достойны,
в теплушки садятся мужчины.

Как многим, довелось и мне
Побыть солдатом на войне.
Вели дороги, тропы
От Волги вглубь Европы.

Там, где радуга над полем,
Где зелёная деревня,
Где гуляют грозы в ливнях
По берёзовым лесам...

Рисует внучка бабушку
В затерянном селе,
Вздыхающую тяжко
Со скорбью на челе.

Прихрамывая, в класс холодный
Вошёл он в кителе морском,
Журнал прикинул на ладони
И поздоровался баском.

Мне опять готовиться в дорогу,
В те края, где выстрелы и снег.
Стало быть, воинственному богу
Нужен беспокойный человек.

Моя семья, мой полк пехотный!
Я не забуду ту страду,
Когда повзводно и поротно
Мы засыпали на ходу;

Станки стояли прямо на снегу,
К морозной стали руки примерзали,
И задыхалась вьюга на бегу,
И в белых вихрях затерялись дали.

Наконец пришла Победа!
И проклятую войну
Наступающее лето
Превращало в тишину.

«Расстрелянный фашистами…»
«Расстрелянный…»
Их больше, чем мемориальных досок
На улицах твоих, Варшава,

Всё испытай – лишенья и страданья.
Запомни всё, чем эти дни полны.
Пойми, что значит – ожидать свиданья,
Отложенного до конца войны.