То облава, то потрава.
Выжил только третий справа.
Фотография стара.
А на ней юнцов орава.

Не обойдешь сторонкою в беседе
Год сорок первый, горестные дни.
Как ни светлы раздумья о победе,
В них не одни салютные огни…

Девятое мая, а сердце в кольце –
Держу оборону.
Все думы и слёзы мои об отце
Горьки и солёны.

Белый апрель:
белая замять распоротых пуховиков и подушек
по дорогам;
белая кипень вишневых садов в палисадниках

Мы с тобой из Сибири,
Майским солнечным днём
Нас под Прагой убили
Пулемётным огнём.

Отца не помнит сын, отец
Лежит в краю чужом,
Надел его травой зарос,
И пуст родимый дом.

От Мтацминды до Смоленска путь далек:
Были горы, были степи и болота.
Помнишь ночь? на минном поле ты залег
Под огнем неумолимых пулеметов.

Я по-мальчишески был рад
Взять в руки карандаш.
Слова звучали, как набат:
Война, сраженье, марш.

Письмо сегодня принесли
От украинских пионеров:
«Мы за деревнею нашли
Солдатский памятник фанерный.

На фотографии в газете
Нечётко изображены
Бойцы, ещё почти что дети,
Герои мировой войны.

Мать потеряла сына на войне.
В снегу замерз или сгорел в огне –
Она об этом так и не узнала.
Ждала, ждала… А он не приходил.

Тревога военного лета.
Опять подступает к глазам
Шинельная серость рассвета,
В осколочной оспе вокзал.

«У солдата нет сердца и нервов,
На войне они не нужны.
Будь безжалостным, бей только первым,
И героем вернёшься с войны.

Он выщерблен ветром,
Облизан метелью,
Он голый и синий, как лед.
Все камень да камень

Как трудно мне привыкнуть к городам,
Сродниться с шумом молодых акаций.
Но отчего, я не пойму и сам,
Ещё труднее с ними расставаться.