Мундир тебе сковал Геракл
специально для моей баллады.
Ты как германский генерал
зверела на плече Паллады.

По дорогам машины, пыля,
мчатся – время опережая,
отдают комбайнам поля
груз пшеничного урожая.

Может, так это будет, а может – иначе,
Я в окно постучу, ты промолвишь: «Войди!»
Но, увидев меня, засмеешься, заплачешь
И лицо свое спрячешь у меня на груди.

На холме сутулом два куста.
Вот и все. Клочок. Земная пядь.
И она зовется: высота
319,25.

В День Победы каждый год
я на кладбище иду.
Здесь отца могильный холм.
Старший я теперь в роду.

В начале вражьего разбоя,
Когда был мир огнём объят,
Свои усилия утроя,
Работал наш военкомат.

Казалось, «Радищева» странно встречали:
На волны, игравшие с гордой кормой,
Все громче катился обвалом печали,
С народом, с повозками, берег крутой.

Если б, жалея, – жизнью бы наделяла,
затемнение сдерживала – а так
будто казённой сиделкой – то подоткну одеяло,
то освежу чаёк, то просушу пиджак...

Война шла на меня
Не стороной.
Я жил
Одним дыханьем со страной.

Что же это был за поход?..
Что же это был за народ?..
Или доброты в этот год
На планете был недород?..

* Немецкие языковеды и исследователи немецкой народной культуры. Собирали фольклори опубликовали несколько сборников под названием «Сказки братьев Гримм», которые стали весьма популярными.

Назови меня именем светлым,
Чистым именем назови –
Донесется, как песня, с ветром
До окопов голос любви.

Вошел в село, даётся диву
От непривычной тишины;
С любовью смотрит на крапиву,
Как цвет заморской стороны.

Нам отпущено время – немного вздремнуть после боя.
Наш тянь-шанский Мартынов зарыться додумался в снег.
И уснул Щаденков под березою рядом со мною,
и во сне автомат крепко держит в руках Шукербек*.

– Сестра! – зовёт солдатик раненый,
Уж больно жалостно зовёт…
А за окошком утро раннее,
И май сиреневый цветёт.

Посреди тишайшей тишины,
Посреди российской стороны
Говорить не надо ни о чём –
Молча...