Война. Призывы: «Родина в опасности!»,
«Вставай, страна!» И – «Родина зовёт!»
Мы знали цену этой страшной гласности –
солдатка-мать, и я, и весь народ.

Рвутся зло снаряды – бой идет с утра.
Эхом прокатилось русское «ура!».
Триста метров поля – чуть наискосок.
Под огнем метельным делаем бросок.

Как во сне золотом –
День былой, не забытый,
Деревенский наш дом,
Погорельцам открытый.

В том довоенном, давнем, до,
уже как будто допотопном,
всё было музыкою: топнем –
и раздаётся сразу: до-о-о...

Сегодня веселье. Станица гуляет.
На улице праздник. Играет оркестр.
Военная музыка к небу взлетает,
Разносятся марши далёко окрест.

Галки, галки, как при Годунове,
Сыплются с высоких куполов,
Галки, точно сгустки черной крови,
Точно буквы непрочтенных слов.

Во мгле кромешной фронтовых дорог
Едва погреться вздумаешь махрою,
Как голос командира, сух и строг,
Доносится: «Гаси огонь! Накроют!»

Опять я в Севастополе.
Дышу турецким ветром.
Мы тут в бушлатах топали
На Графскую с оркестром.

Столпились на кладбище плиты – кричат и молятся
Раби Лев достал из кармана четыре свечи – и зажёг их
...собираться в гетто группами – в пятого стреляют
– Я – авир **! я – огонь! я вдохну в глину жизнь...

Седое море в дымке и тумане,
На первый взгляд такое, как всегда,
Высоких звезд холодное мерцанье
Колеблет на поверхности вода.

Победы достаются трудно!
Передний край кривой траншеей
Пролёг под скальпелем хирурга
У моего отца на шее.

Полки на запад движутся с востока,
По городу проходят, как река,
В их твердом шаге слышно: «Издалёка!»
Они поют: «Дорога далека!»

Кем тогда ты работал? Была ли семья?
День рожденья когда твой? –
Подумала я,
Что в годину лихую...

Нам общее – вершина, ветер, небо
и то, что видел ты ещё как храм,
а я – уже скорей как небыль
иль боль камней от незаживших ран.

Ехали солдаты из Германии…
Орденов военных кавалер –
Гармонист – наяривал «страдание»
На родной саратовский манер.