Мы пришли на свет для испытанья
И с пелёнок знали, что должны,
Пережив недетские страданья,
Одолеть все тяготы войны.

Опять приказ: «По самолетам!»
Машины в полном боевом.
Рассветной дали позолота
Да синь в прицеле кольцевом.

Обыкновенной была:
Смуглой была, круглолицей,
Сказочной девушкой-птицей
В пляске-игре не плыла.

Всё не верится, чёрт возьми,
В то, что мы с тобой уцелели.
Как шатает нас от весны,
Как мы страшно переболели…
Видно, в этой войне, мой друг,
Мы утратили слух и зренье,
И, как новый и злой недуг,
Нас пугает выздоровленье.

Упавшего вперед лицом
Не называйте мертвецом!
Не ради славы и наград
Он грудью встал за Ленинград.

У нас были свои причины.
Спешили мы тогда – втайне,
В двенадцать лет – почти мужчины,
К отцам поближе да к войне.

Закат безмятежен и розов…
Зачем же я вспомнил сейчас,
Как тучами шли бомбовозы,
Чтоб небо обрушить на нас?

Все окна проглядела наша хата,
Мечтая заглянуть за горизонт.
Весна, увы, не дождалась солдата,
Седьмое небо выплакав дождём.

Они лишь вечер были вместе.
Расстались в полночь у крыльца.
И, как слова в хорошей песне,
Соединились их сердца.

С годами память стала дальнозоркой,
И пристальнее стала, и добрей.
Отлив рисует пенные узоры
И лижет цепи старых якорей.

Проводят вдоль деревни под конвоем
Фашистов, взятых нашими в полон.
Почуяв вражий дух, дворняжки с воем
Бросаются на них со всех сторон.

В чешской деревушке у садов зеленых
Встала после боя танковая часть.
Запылились хлопцы, им воды б студеной –
В самый раз помыться и напиться всласть.

В платочке, деревенская, конечно,
В Москве, я видел, женщина одна,
Не сдерживаясь больше, безутешно
У Вечного заплакала огня.

Весна. Струится теплый ветер
И гонит клочья туч седых.
Живым огнем моравский вечер
Горит на листьях молодых.

В трамвае раскатисто-громко
Сутулились в тесном ряду
Старуха с дитём и котомкой –
Чужие, видать, в городу.