Сон, никогда не снившийся, – всё тот же,
Ползёт, скрипит, в небытие скользя:
В потёмках воют «виллисы»* и «доджи»**,
Идти нельзя. И отдохнуть нельзя.

Говорят, мы мелко пашем,
Оступаясь и скользя.
На природной почве нашей
Глубже и копать нельзя.

Иван не уходит от боя,
Иван – не трусливый солдат.
Не дрогнул Иван под Москвою,
Иван отстоял Сталинград.

Война до ночи грохотала
В тот день, и кажется теперь:
Она, усталая, стонала
От лютой злости и потерь.

Маньчжурия. Идут машины наши
Вдоль улиц глинобитных городков.
Нам женщины опять руками машут,
Сияют счастьем лица стариков.

Опять приснилось: подымаю
Всех из окопов, я – комбат…
Солдаты, вас я вспоминаю
Не только в дни особых дат,

Когда смотрю на это фото,
Я, как мальчишка, встрече рад:
Передо мной – родная рота, –
Сто двадцать стриженых ребят.

Стою на станции знакомой.
Оторопел: ой, как мала!
В висках набатом: до-ма, до-ма!
Гудят, гудят колокола…

Пусть немало забыл я,
Не забудется мне:
Чуть отросшие крылья –
Опалил на войне.

На багровеющем закате
чернели птицы над рекой.
Из Волги поднимали катер,
потопленный былой войной.

Новый год был в семь часов. Позднее
Не пройти без пропуска домой.
Был обстрел. Колючим снегом веял
Смертоносный ветер над невой.

Растеряли сверчки в потаённых углах
Вековые свои неизменные ритмы…
И во сне я в отцовских бегу сапогах,
И опять я в кругу нескончаемой битвы.

Я сижу в парикмахерской.
Мне сначала неловко.
Голове неудобно.
Но кресло

И дорог, и троп извилины
По горам, по целине,
Друг, с тобою исходили мы,
Испытали на войне.

Кусок земли, он весь пропитан кровью.
Почернел от дыма плотный мерзлый снег.
Даже и привыкший к многословью,
Здесь к молчанью привыкает человек.