Привал в пути у солнечной опушки,Солдаты в крепкий сон погружены.Затихли, захлебнулись где-то пушки,Вокруг покой весенней тишины.
Читать
Кто б мог подумать, что дотопаю?Кто б мог поверить – доживу?Не подорвусь перед окопами,не рухну в красную траву,
Был Ферапонтов МишаРостом других не выше.Был он обычный разведчик,«В деле» не ползал в хвосте.
Между большой войной и малойпришёлся возраст призывной.Из жизни нас не выбивалони вне страны, ни под Москвой.
Когда это будет, не знаю:В краю белоногих березПобеду девятого маяОтпразднуют люди без слез.
Зря ты каркала, ворона:Враг меня не уронил…Я последнего патронаДля себя не хоронил.
Моя бабушка была бабочкой.Называл её так дед,И садились они на лавочку,И качали велосипед.
Беспрестанно снежинок кружение.Башни древние в их пелене.Здесь находит душа исцелениеОт тоски по родимой стране.
Товарищ мой, отец мой молодой!Мне кажется, в другом каком-то векеБыла машина марки «студебеккер»И год послевоенный, золотой.
В былые мирные годаПод тихий шум ветвейТекла здесь чистая водаСреди нагих камней.
Дотемна от ранней раниС речки – в поле. Вновь на плёсЕздит, ездит хуторамиДядя Фрося – водовоз.
Славный сорок пятыйЯрче всяких книгВ памяти солдатаНынче вновь возник…
От Мтацминды до Смоленска путь далек:Были горы, были степи и болота.Помнишь ночь? на минном поле ты залегПод огнем неумолимых пулеметов.
Только выдержали бы нервыЭти трудные три часа!..Мы вступаем в Освенцим-первый.Двухэтажные корпуса.
И в радостный день, и в печальныйС тобою я связан судьбой.Тебе я не родственник дальний,Россия, а сын твой родной.
На Ленинградской улице живу,А ЛенинградДавно в былое канул.Живу по Канту и не по карману,Не на плаву, но всё же наяву.
В море бросаем гвоздики,Там, где на дне теплоход…Чаек печальные крики.Тихий, печальный народ.
Здесь, где стояли венгерские части,Встал наконец-то мемориал.Бог на органе незримом сыграл,Чтоб улеглись волны мстительной страсти.
Меж сосен высокихдорога лежит –Поляну в лесуобелиск сторожит.
На русской холодной равнине,Среди замерзающих рекЕщё не бывало святыниСвятее, чем сам человек.
На старые окопы, дзоты, доты,Оставленные средь полей войной,Колосья в наступленье, как пехота,Идут сплошной солдатскою стеной.
На стенах побеждённого рейхстагаМы ставили автограф в сорок пятом,Писали имена, фамилии и датыСвоих друзей, погибших с нами рядом.
Когда проглянет изглубокаЛуны бессмысленное окоИ выйдут звёздные стада –Вновь эта ночь глухонемая...
Над Волгой медленно светало,И даль была ещё темна.И что-то в сумраке искалаНа ощупь длинная волна.
Нельзя перед сопками не поклонитьсяИ молча не встать над полярной рекой.Над Западной Ли́цей, той памятной Ли́цейСтоит отвоёванный кровью покой.
Нам говорили:«Крышка вам, труба!Не справиться вамС голодом, разрухой…»
Нам завтра путь – нетрудный и недальний,Оттуда час езды – и Ленинград.Мы собрались в интернациональныйСтуденческий строительный отряд.
Нам не дано судьбой владеть,ей управляют свыше.Когда включает счётчик смерть,страх разума не слышит.
Нас не на что было отправить на юг,нас не к кому было отправить в деревню,но в тесных дворах находили приютсобаки и кошки, кусты и деревья.
Я – наследница по прямой!Тихих улиц, любимых мной,Дома старого и крыльца,И тяжёлых шагов отца.
Качается год сорок третийна ветках немецких ракит.Вдыхая неласковый ветер,отец на откосе стоит.
На тихую юность, залитую светом,Спускается сумрак военного дня…Так группа десанта, сносимая ветром,Спускается в море чужого огня.
Я сын той рождественской ночи,Которую помнил отец,Он третьего сына пророчил,Вернувшись с войны наконец.
И опять созревает смородина,сыплет ягоды по хребту.Не вернулся мой дядя на родину…Первый случай в нашем роду.
Не верьте, что убиты мы, покав приказе нет параграфа о смерти.Мы в ад спустились через облака,а в том аду есть ангелы и черти.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан