Суставами хрустит во мне война,
Кровавым сном мои кромсает ночи,
И взрывами внезапными грохочет,
И стонами протяжными полна.

И снова долгий дождь идёт…
Но что мы знаем о дожде?
Быть может, плачет небосвод,
Как плачут матери в беде?

Под небом холодным и грустным,
Деля и нужду, и успех,
Служили татарин и русский,
Эстонец, калмык и узбек.

Рыжеусый, ни мал ни высок,
За деревней спалённой, у братских могил,
Обронил всё до зёрнышка колосок
И не заметил, как обронил.

Мир затемнив от края до края,
В нашу отчизну ворвался враг.
Там, где прошел он, землю терзая, –
Трупы, могилы, пепел и прах.

Очень мало осталось в памяти…
В небе голуби, как клинки.
Только тополь в зелёном пламени
Да крутые изгибы реки.

Над Дунаем тополь гибкий
Вздрогнул раненой корой.
И вздохнули робко скрипки
На разбитой мостовой.

Мы сеем мак, как чёрный порох,
И мак растёт, цветёт огнём.
Лежит бинтов багряный ворох
За опрокинутым плетнём.

Дым ползёт от хвороста сырого,
Виснет на кустах невдалеке.
Бабкина пятнистая корова
Тащит в дождь меня на поводке.

Я помню запах прелого овса,
Пол земляной, дым из печи убогой,
Вкус отрубей, припаренных немного, –
Был трудный год, и не было отца.

Мы гурьбою толпились у хлева,
Каждый – с кружечкой голубой,
И ладони с горбушками хлеба
К ней тянули наперебой.

Окончилась война! Окончилась война!
А нам с тобой повестка вручена.

Ещё не переплавились в слова
Броня, свинец и лёгкий алюминий,
Кровь воинов, солдатский пот трава
И монумент, что высится в долине.

Я знаю, что в сегодняшнее утро
Отец проснётся раньше, чем обычно,
Побреется с тройным одеколоном
И, сняв с гвоздя армейский старый китель,
Воинственно медалями блеснёт.

Казалось бы, какой на фронте юмор?
Но всё бывало на путях войны…
Пришел приказ: не мешкая, без шума,
мы в полк доставить «языка» должны.