Дельцы в лимузинах, с Петровки шуршащих,Фотографы в поисках броского кадра,Посланцы лощёные недругов наших –Все смотрят на сквер у Большого театра.
Читать
Пять свечей задул железный ветер,Пять сынов от матери унёс.Где-то далеко на белом светеПять на обелисках красных звёзд.
Возвратился солдат на одной ноге,На одной ноге да в одном сапоге.Возвратился солдат в родные края.Только скорбь вокруг, только крик воронья.
Я сам не свой и, как во сне дурном,Зову кого-то голосом неслышным…Я помню, здесь, под дедовским окномЛеса стеной стояли выше крыши.
В огне бомбёжки,В адском скрежетеВдруг свет навек в глазах потух…Так обострила тьма кромешная...
Я выросла в любви,Все это замечают,И в нежности к друзьям,И в нежности к цветам.
Пыль еще клубилась над Берлином,Под лучами яркими дробясь…А солдат, усевшись на руины,Развернул кисет не торопясь.
Как саранча, в ночи врывались в сёла мы:Просили, воровали, как когда…Кто первый вас назвал «пятьсот весёлыми»,Далёких лет шальные поезда?
Конечно, я не настоящий!Я просто мальчик из кино.Стаканчик вафельный хрустящий,а в холле песня: «До-ми-но…»...
Он молодость оставил на войне.Она ему потомне пригодилась:то дела по душе...
Над цехом очередь – расколотоМорозный воздух дребезжит,Упав на кожух пневмомолота,Луч солнца истово дрожит.
Пахали бабы на себе:Таскали плуг тяжёлый.Пахали бабы на себеУстало и безмолвно.
Здесь рифмуются пожарищаНичему не вопреки…Старшие мои товарищи –Все фронтовики.
Стою на Осиновой горке,Смотрю на холодный гранит,Что память о времени горьком,О времени гордом хранит.
– То ли вправду запахло войной, то ли почудилось мне,будто гривою конь взмахнул, а грива была в огне,прогорала височная кость, и плавились губы его…– А на самом деле не было ничего.
Ты крепко спишь в земле столичной,Покрытый знаменем страны,У той державной и кирпичной,У красной зубчатой стены.
Речей и слов не надо броских,Ты просто молча здесь постой…Не всем лежать у стен Кремлёвских,Но всем лежать в земле сырой.
В День Победы каждый годя на кладбище иду.Здесь отца могильный холм.Старший я теперь в роду.
Здесь, у надгробья на холме,Где похоронен прах поэта,Отчизна вся открылась мне:Разливы голубого света
О них ещё думают как о живыхПечальные матери в дальней Сибири,Но спят они крепко средь сосен густыхВ суглинке тяжёлом у Свири.
Прощальная минута подошла,Односельчан слышны слова простые:«…И ордена за ратные дела.И честно жил… И руки золотые».
Не просто павшим – нет,А с думой о грядущемВоздвигнут монументИ ныне всем живущим.
Возле Вечного огня –Комсомольский пост.Слушай, парень, как звенятТридцать тысяч звёзд.
У монумента Славы тишина.И облака плывут тревожно, низко.Как тридцать с лишним тысяч обелисковГорят на строгих стелах имена.
У моста был немец похоронен.Был отрыт. Куда-то увезён.И никто не кинулся в погоню,Не устроил немцу похорон.
У нас был примус.Бывало, только вспомнишь – он шумит.Таммама возится с кастрюлями
У нас были свои причины.Спешили мы тогда – втайне,В двенадцать лет – почти мужчины,К отцам поближе да к войне.
У нас виски белей зимы,У нас на шраме шрам.Живые памятники мы –Вы поклонитесь нам.
У нас все то же, что и до войны.Отстроились сожженные деревни.А блиндажи
У нас у всех с войною счёты.Шёл сорок первый горький год...В разгар уборочной работыКружил над нами самолёт.
У нас уже с деревьев на ветруКовром шушинским* пала позолота,И голубой порошей поутруЗатягивает желтые болота.
Жил-был когда-то здесь поэт.Ты знаешь, друг мой, как поэта звали?Здесь, под сосной, я сплю, встаю чем свет,Ноги моей на травах виден след
Зимний день. Повисло небо низкоНад промёрзлой дремлющей землёй.Я стою один у обелискаМолча, с непокрытой головой.
Вот опять стою у обелиска…Ветви ивы – след застывших слёз, –До земли касаясь низко-низко,В травах тают капельками рос.
Посреди тишайшей тишины,Посреди российской стороныГоворить не надо ни о чём –Молча...
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан