Привет тебе, родимая Москва,
Как пламенное сердце, ты близка,
И я тебя, как сердце, берегу,
Как сердце – не отдам тебя врагу!

Миг, а может, век – знал разве кто там,
Сколько молча пролежали мы
На морозе жгучем, за сугробом,
В чистом поле посреди зимы…

Мы после боя вышли к деревушке,
Метель по улице мела.
В полуразрушенной одной избушке
Меня девчонка обняла.

Толпились во дворе военкомата
Внезапно повзрослевшие ребята.
Не только сыновья – уже сыны.
Шёл самый первый день большой войны.

Уходит в небо с песней полк
От повара до командира.
Уходит полк, наряжен в шелк,
Покинув зимние квартиры.

И боги, и черти, и рати святых
От этого боя сбежали,
Тяжелый удар попаданий прямых
Корежит заклепки дюраля.

Сижу на скамье у высоких ворот
И слушаю в плюше нелепом старуху.
«А мой как ушёл в сорок первом на фронт,
Да так не вернулся – ни слуху ни духу.

А дядя Доржи не говорит, не слышит,
смеётся беззвучно и улыбается – от души.
И каждый день он мне что-нибудь пишет,
и так мы беседуем с дядей Доржи.

Эх, пехота, пехота!
Добежишь ты пока –
обязательно кто-то
как споткнётся...

Ты со мной прошла дорог немало,
Нас пекла жара, секла метель.
Ты меня в походах согревала,
В битвах от врага маскировала

Мужчинам плакать не пристало,
Когда уходят воевать.
Она на цыпочки привстала,
Чтобы его поцеловать.

Мне от тебя ничего не надо.
Ты существуешь – уже награда.
В хрупкой скорлупке воображенья
Вижу земли моей напряженье.

Не шелохнутся ветки,
Смотрят цветы в синеву.
В жёлтом венке из сурепки
Женщина косит траву.

Такое площадь знала лишь однажды,
Однажды только видела земля:
Солдаты волокли знамена вражьи,
Чтоб бросить их к подножию Кремля.

Победа не придет сама, мой друг!
Ее добудешь потом ты и кровью,
Не устрашась трудов, и жертв, и мук,
И дорожа свободой, как любовью!