УДЕЛ
В семнадцатый июнь – в моем запеве лета –
С ума сошла жарынь, рехнулась белоночь.
Я плакал, правя меч, кляня удел поэта,
Но небо и земля горели: «Слезы прочь!»
Разгуделась придорожная струна,
Поразохался корявый березняк.
Ой, душа моя, родная сторона, –
Обезлюдевший тоскующий большак.
На отшибе сиротеет деревцо,
Плачет темная часовня на юру,
Прячут дали ненаглядное лицо –
Не до игрищ на кровавом на пиру.
Здесь подошвы чужеземные стучат,
Кружат «а ́длеры», бросая сердце в дрожь.
Вихорь огненный, слепой свинцовый град,
Наше солнце все равно не заметешь.
Не сумевших от беды тебя спасти,
Мать пресветлая, распятая врагом,
Ты прости своих сынов, прости, прости!
Для тебя на все готовы: мы идем!