Речей и слов не надо броских,
Ты просто молча здесь постой…
Не всем лежать у стен Кремлёвских,
Но всем лежать в земле сырой.

В двенадцать лет мальчишкам редко
Туманит ясные глаза
Текучая, как наша речка,
Солоноватая слеза.

Над черным носом нашей субмарины
Взошла Венера – странная звезда.
От женских ласк отвыкшие мужчины,
Как женщину, мы ждем ее сюда.

Село будили властные приклады,
Овчарок лай. Свирепые пинки.
На станции седьмые сутки кряду
Людей шатали грузные мешки.

В навигацию свой пароход
Выводил он в студёное море,
За Колгуевым* с Карских Ворот**
Он срывал ледяные запоры.

Начинается день предвоенный
с громыханья приморских платформ.
Дождик в пальмах шумит и мгновенно
затихает, а на море шторм.

Я отца не пытаю
Про жестокость войны –
Всё по шрамам читаю,
По снегам седины.

Светло-синяя карта. Румяные страны
Утопают в воде – за квадратом квадрат.
Океаны пузатые от Магадана
До Америки Южной, сберёгшей солдат.

и в ряд стоим – спиной друг к другу:
проталкиваем
передних в лавку:
вода и кровь от матерей

Во цвете лет погиб отец… О Боже!
Он ныне в сыновья годился б мне.
Он вдвое был меня моложе,
Когда погиб на проклятой войне.

Печальный дождь, как жизнь в стране
Родимой, где не забáлуешь,
Что сумерками утро жалуешь
И бродишь сумраком во мне?

Прозвенела войной
Роковая година,
В удивлённых застыла глазах…
Ты придёшь покормить...

Сегодня песню новую
Я слышу поутру,
Веселую, бедовую,
С такой уж не умру.

Стройным сияет парадом
Красная площадь с утра:
Люди в военных наградах
Кричат троекратно: «Ура!»...

На братском погосте
В земле грозовой
Солдатские кости
Да свет травяной.