Теплый воздух порохом пропитан,
С лиц бойцов стекает черный пот.
За селеньем, у врага отбитым,
Батарея где-то глухо бьет.

Голубая грань горизонта,
Степь зеленая и тайга –
Моя родина, мое тоонто,
Дорогой улус** Ульдурга…

Недолго в шкафу
Похоронка хранилась.
Недолго жена
Побывала вдовой.

Мы не боимся черных кошек,
И впрочем – кошек больше нет.
В ладонь собрали горстку крошек.
Мы не боимся черных кошек

Стою на Осиновой горке,
Смотрю на холодный гранит,
Что память о времени горьком,
О времени гордом хранит.

Я отбивался от фашистских танков,
Я в самолеты черные стрелял.
Родные города и полустанки
И села плачущие оставлял.

Голодраной пацанвой
Нам плеснула в души радость:
С фронта объявилась сладость –
Сахар белый комковой.

Возносится песня,
как птица,
Звенит
надо мной

Гитлер начал войну в воскресенье.
Вдруг. Внезапно. Как землетрясенье.
В тот же день я был призван и форму надел,
Отрешился от штатских мыслишек и дел,

О тамбовских волках речь идёт по России –
о крутых мужиках, что крепки от сохи,
да ещё от земли, что их пробует силы
и вбирает их соль… Есть ещё мужики!

Новый год был в семь часов. Позднее
Не пройти без пропуска домой.
Был обстрел. Колючим снегом веял
Смертоносный ветер над невой.

Кем тогда ты работал? Была ли семья?
День рожденья когда твой? –
Подумала я,
Что в годину лихую...

...Пошлёт меня мама за хлебом,
Когда наношу я воды.
И вот зашагаю под небом,
Что выжило после беды.

В этом слове народная воля.
Сталевар с этим словом на вахту встает,
Трактористка в груди это слово несет,
Выезжая в колхозное поле.

Мужики не вернулись с войны,
А таких мужиков – полстраны.
И в деревне теперь что ни год,
То разор, а то недород.