У моста был немец похоронен.
Был отрыт. Куда-то увезён.
И никто не кинулся в погоню,
Не устроил немцу похорон.

Вспоминаю: в мае было это.
Накануне праздника страны
Пригласили в госпиталь поэтов
К ветеранам памятной войны.

На братском погосте
В земле грозовой
Солдатские кости
Да свет травяной.

Хата солдатская вышла
На перепутье дорог,
Кутаясь в серую крышу,
Будто бы в старый платок.

– Куда ты?
– В клуб! –
Бросаю книжки –
И напрямик через заплот*.

А коль приснится старику война,
То в этом, люди, не его вина.
Для ветерана мировой войны
Есть тишина – и нету тишины…

За каждый шаг тяжелых ног,
За каждый взгляд тупого глаза,
За гнойной свастики плевок
На девственных снегах Кавказа.

Откопали и нас… Наконец-то…
Словно выпал счастливый билет:
Перебраться на должное место
На ближайшую тысячу лет.

День Победы.
Плакать некому.
Все лежат в сырой земле.
Всей квартирой переехали...

В посёлке хоронили старикана,
Родные были все до одного,
Оплакивали душу ветерана
И пенсию завидную его.

Гудит под ногами
Чужая земля.
Шумят под ветрами
Чужие поля.

Море Черное шумит,
Чайка над волной.
Море Черное шумит
О тебе одной.

Шёл патруль морозной ранью –
Белый иней, чёрный лес.
Штык блестел холодной гранью,
И в глазах такой же блеск.

Сорок шестой, послепобедный,
Бедой войны пропахший год.
А под халатом мамы бедной
Уже выпячивал живот.

Не уходите, памятные даты,
За даль степей, за горные хребты.
Через столетья бронзовым солдатам
Все так же нужно приносить цветы.