Смертельно раненное поле
Смертельно раненное поле
Дышало сквозь бинты снегов.
Сгибался русский клён от боли
И озверевших клял врагов.
Не пронзает вой железной птицы,
Он уже не помнит лиц врага,
Только вот всё чаще стала сниться
За Днепром зарытая нога.
Как ей горько там и одиноко,
Как шагнуть ей хочется вперёд,
И стуча в протез тревожным током,
Боль её хозяина зовёт.
То сникая в горестной печали,
То кляня судьбину в бога мать,
Ищет, ищет он её ночами
И никак не может отыскать.
От траншей, изорванных металлом,
Не осталось нынче ничего –
Раны все природа зализала,
Кроме той, что ноет у него.
Нет следов…
И день осенний ясен.
Только непонятно, почему
В пять развилок одинокий ясень
Тянет, тянет ветви все к нему.
Список в сто тысяч фамилий,
Книга в сто тысяч страниц…
Люди, вы не забыли
Пеплом взметнувшихся лиц?
Это для всех поколений
Напоминаньем живым
В камень впечатаны тени,
Плывшие по мостовым.
Тени глядят в мою душу,
Тени становятся в ряд.
Ты хоть минуту послушай,
Что они нам говорят.
Как голоса их тревожны.
Гневны как их голоса.
С болью какой невозможной
Чёрные смотрят глаза.
Через высоты столетий,
Через ветра перемен
Громко кричать будут эти
Чёрные тени со стен,
Чтоб мы о них не забыли,
Зорче смотрели вперёд…
Страшная книга фамилий
Каждой страницею жжёт.
В Японии ведётся специальная книга, в которую ежегодно вписываются все новые фамилии жертв атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки*