Полей предвечерняя небыль,
Похода размеренный шаг,
Пыля, пробирается в небо
Войны бесконечный большак.

Полюбил девчонку паренек,
А девчонке было невдомек.
Сели рядом. Хорошо в саду.
Щедрый месяц серебром пролился

Мы знали, что подходит время битвы,
Но все тянулись к мирному труду.
И потому так много нас убито
В том сорок первом горестном году.

В час, когда пехотинцы уснули,
Мне приснилось в тот час на войне,
Что идёшь ты сквозь ветер и пули
И находишь дорогу ко мне.

Из послевоенной разрухи,
Из низкой избушки я вышел.
Избушка – два синих окошка,
Прижался подсолнух к плетню.

Мне говорили: «У отца была
Рука всегда уверенной и чуткой…»
Дай бог и мне знать тайны ремесла
Живой природы, девственной и хрупкой!

Приземиста, земли коснулась боком,
Посередине раздвоился ствол –
Стоит берёза около окопа,
Где бой когда-то за деревню шёл.

А город спал – щекою на ладонь –
Вдоль гавани из тёмно-синей краски.
Словно девчонки выпускного класса,
Акации стояли над водой.

От звезды до звезды,
от весны до весны
да не грянет беды –
да не будет войны!

Как тихо здесь. И птицы не поют,
Не оживится лес коленом соловьиным,
Цветами пахнет, соком муравьиным…
«Чья здесь душа нашла себе приют?»

Я жизнь свою помню с огня и печали,
Со звона декабрьской земли,
Когда динамитом кладби́ще взрывали,
Чтоб мёртвые в землю легли.

Сколько лет с той поры отзвенело,
Сколько песен пропел соловей!
Только ты всё по-прежнему, мама,
Ожидаешь с войны сыновей.

У конюшни Павлович похаживал,
Дровеньки за сеном он спроваживал.
Снегу-то ведь, снегу-то намешано!
По полям ни конному, ни пешему.

До срока постаревшие,
Полпуда соли съевшие,
С заплатами,
С утратами...

Был с солдатом схож я мало,
был я тощим, словно тень.
И владел из арсенала
лишь пилоткой набекрень.