Было время огня:
Без атаки – ни дня.
Было время утрат
И солдатских наград.

Память сердца ведёт по Рославлю*,
Где войною жилище смелó
И травою простоволосою
Всё пожарище поросло.

Война побеждена. Остались даты.
Но как болит душа, лишь только тронь!
Приходят Неизвестные солдаты,
Неся в ладонях Вечный свой огонь.

Ну что ты можешь рассказать мне, гид?
Я о войне наслышан с малолетства.
Мой дед Матвей под Краковом погиб,
В чужой стране с Россией по соседству…

За Стенькиным долом ещё громыхает,
Но тучи за дальнюю рощу ушли,
И вытянул шею дубок, обсыхая;
Зацвиркал кузнечик, детёныш земли.

Сквозь пули, шрапнели и грозы
Отец улыбается мне.
Расправили листья берёзы,
Трава зелена на земле.

В метельной ночи Ленинграда
Померк Петропавловский шпиль…
С твоими ветрами, блокада,
Клубится морозная пыль.

Ты помнишь военную осень?
Стучали под нами колеса.
Густую зеленую озимь
Ударило первым морозом.

Только вспомню – перед глазами:
Жар с утра, не укрыться в теньке,
Мы вышагиваем с граблями
К не остывшей за ночь реке.

«Не входить, угрожает обвалом!» –
Помню надписи я на стене.
Был тогда я совсем мальчуганом,
Лет так пять или шесть было мне.

Ты каждый раз, ложась в постель,
Смотри во тьму окна
И помни, что метет метель
И что идет война.

Нет, не иконы я славлю сейчас:
Вспомнился холод,
В трубе завывало.
Ранние сумерки в доме у нас...

Выдохнул:
«Не поминайте лихом!» –
На таран идущий Талалихин*...

Как оспой,
ржавчиной изрыта,
лежит сапёрная лопата,
навылет пулею пробита...

Еще стояла тьма немая.
В тумане плакала трава.
Девятый день большого Мая
уже вступил в свои права.