А вы когда-нибудь мешок,
Солдатский сидор, собирали
На фронт? И сердцем обмирали,
Переступив через порог

Над нами колючие ветры плясали.
Нас долго озябшие руки писали,
Урывками, вместо недолгого сна,
Когда суховато дробилось кресало

Споем, товарищ боевой
О славе Ленинграда!
Слова о доблести его
На целый мир гремят.

Снег и лед. Под Ленинградом
Дед Мороз вступил в права.
Зимний фриц с потухшим взглядом
Прячет руки в рукава.

Стою у хаты дяди Миши:
Трава усеяла подзол*,
Цветут у грустных окон вишни,
А дядя навсегда ушёл…

Нет, не убитое – живое
Стоит село Сторожевое.
И чем-то, может быть, оно
Похоже на Бородино.

Трудно, трудно спать
спокойно,
если в доме, за стеной,
третий день лежит...

Поспешают на запад вагоны,
Торопливо колёса стучат.
И девчата в защитных погонах
На сожжёные села глядят.

Ты молола зерно
И мукою наш город снабжала,
Но фашисты припёрлись
И стали тебя молотить.

На морозе стынут танки
В тишине лесных дорог.
Из одной глухой землянки
Вьётся медленный дымок.

Мы сюда приезжали
Прямо с лекций в трамваях
И траншеи копали
У переднего края.

Товарищ воин, ты вошёл
В великую семью.
Знамён гвардейских алый шёлк
Ведёт тебя в бою.

Я был в них недолго, почти что проездом.
Невольно я сравнивал Прагу и Дрезден,
Порой столбенея от недоуменья,
Что нету, увы, никакого сравненья!

Их столько – по целому миру,
По пёстрому множеству стран!
Скупее дарит сувениры
Сегодня Мамаев курган.

Вспоминал Колотуша Иван,
Как он сватать девчонку ходил.
И не выпил, а будто бы пьян,
Как хмельной, с ней до зорьки бродил.