Кричала маневровая «кукушка»,Гудел вокзал. Скрипели тормоза.Коней вводили в красные теплушки.А у коней печальные глаза.
Читать
Трудом и боем проверяют душу.Не отступив, пройди моря и сушуИ уцелей в горниле грозном их,Чтобы себя и мужество решений
Низкое небо.Подводы.Ночь.Непокой.
Спуская лодки на Неву, мы знали,Что немцы будут бить из темноты,Что грудью утолим мы голод сталиИ обагрим свинцовых волн хребты.
Идти устали маленькие ноги,Но он послушно продолжает путь.Еще вчера хотелось близ дорогиЕму в ромашках полевых уснуть.
Поет мальчишка песнюВ военном городке,Поет о трех танкистах,Коньки на ремешке.
Степные ветры спину рвут,Порою кажутся стальными.Врастают люди в землю тут:Россия-матушка за ними.
Над землянкой в синей безднеИ покой, и тишина.Орденами всех созвездийНочь бойца награждена.
Как скудные от века солонцы(Отмеченные сходным постоянством),Судьбою наделили нас отцы,А попросту – упорством и упрямством.
Понтоны шли по вспененному Бугу,От пуль кипел он. В грохоте пальбыРакеты в небо вскидывали дуги,И ночь, казалось, встала на дыбы!
В сорок пятом, в светлом мае,после славы и побед,дома на одном дыханьебаню выстроил мой дед!
В дни роковые, сожжённые войной,Когда с трудом дышалось моей стране родной,Когда врагу казалось: дрогнул строй,Когда земля глазами пепелищ...
За что солдаты проливали кровь?В боях за Русь Святую в поле бранном…Они все умирали за любовь,За верность получали свои раны…
А лето в подмосковном дымеВ июль торопится – в зенит.Бушует гроздьями густыми,Дождями пышными звенит.
Помянем Курскую дугу!В том годе тяжком, в том июлеГудели пчелы на лугу,Сказать точней – гудели пули.
Прихрамывая, в класс холодныйВошёл он в кителе морском,Журнал прикинул на ладониИ поздоровался баском.
Изнурилась война, отгремела,А он жучил нас, будто бойцов,Наш учитель военного дела –Лейтенант, пехотинец Земцов.
Касок было так много,Что даже их не замечали:По деревне разбросаны – всюду,Ржавели насквозь.
Мы идём на базар – Колька, Юрка и я…Нам на долгую жизнь от базара осталась,Словно высшая милость, великая малость –Фотоснимок. Эпоха! Кусок бытия.
Тот день был жаркий, летний самый,От зноя листья в трубочки свило,За много вёрст меня водила мамаК фотографу в районное село.
Я режу толсто колбасу,Родня жиреет,Но жир не портит красоту.Щадит, жалеет.
Я обнаружил фотоснимки,Которым тридцать с лишним лет.Он весь – как из туманной дымки,Моих родителей портрет.
Её на фронте ранило осколком.Военный фельдшер рану залечил, –На службе лошадь оставлять – без толку.Отчислили домой, в глубокий тыл.
Он возвратился в сорок пятомИ не узнал родимых мест.Над чёрным прахом виноватоСбочила церковь серый крест.
И соседи давно уж не рады –Снова сдвинулся Ванька, дурит:Он костёр разжигает в оградеИ кричит: «Севастополь горит!»
Глядел я с верным другом Васькой,укутан в тёплый тётин шарф,и на фокстроты, и на вальсы,глазок в окошке продышав.
Он крепок ещё, мой сосед-инвалид.Спроси про житьё-бытьё,он сразу ответит: «Протез не болит,а всё, что при мне, – моё!»
Я не хочу молчать стыдливо,Во всём поддакивать хуле,Хула крива, несправедливаНа хаты крайние в селе.
Пахнет дымом над Хатынью,И по воздуху – зола.И от боли сердце стынет –Все звонят колокола…
Продавали выходной –Чёрный, папин, из бостона.Поспешили мы домойС жёлтым горлышком батона.
Мы за хлебом занимали очередь с вечера.Всё старухи да мы, дети малые.Я узнал тогда, что звёзды не вечные,И ещё узнал, какие зори алые.
Я помню зиму сорок пятого –Тревог, отчаянья, тоски.Таскали бабы, как проклятые,Пятипудовые мешки.
Я деревню знаю не по книжкам(Это многих сверстников судьба).Я в сороковых – ещё мальчишкой –И пахал, и убирал хлеба.
Снова хор ветеранов поётПосле тяжких трудов и забот...Я смотрю в эти вещие лица –Сколько в них непокорства таится!
Не смотрю я фильмы о войне,Ни боевики многосерийные,Ни монументальные, в огне,Но документальные, старинные…
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан