Когда опять гремит салют,
Когда звенят медали,
И режут хлеб, и водку пьют
За то, как воевали;

Подшил льняную ткань на воротник,
Оружие проверил перед боем:
Враг в ста шагах,
В сто раз следит за мною.

Здесь всё валил военный ветер
В пучину дыма и огня,
И только гипсовые дети
С фонтана смотрят на тебя.

Я – горожанка. Я росла, не зная,
Как тонет в реках медленный закат.
Росистой ночью, свежей ночью мая
Не выбегала я в цветущий сад.

Травой густопоросший двор,
полурассыпанный забор,
крапива и бузинный кустик,
и, воспевая захолустье...

На той войне, где были мы с тобой,
С распятым ртом в атаку не бежали,
За пять минут полки не окружали
На той войне, где были мы с тобой.

Я богат словно Крез, как Рокфеллер,
почти так же богат, как оберкапо, –
у меня есть целая сигарета.
Я могу выйти на черный рынок за блоком,

Жил-был когда-то здесь поэт.
Ты знаешь, друг мой, как поэта звали?
Здесь, под сосной, я сплю, встаю чем свет,
Ноги моей на травах виден след

Всё ковыляет деда Вася,
Уж сорок с лихом – скок-ковыль!
Одна, увечная, в запасе
Нога гребет пятою пыль.

Оголодала мать…
И я в её утробе…
Кровя её скупы, надежды окромя…
Во скудости своей смешались крови обе
И ткали жизнь мою, неслышимо гремя…

Коротким было золотое детство.
Не дотянувши даже до усов,
Мы, не согнувшись, приняли наследство
В тот горький день из рук своих отцов.

Простился с домом на рассвете,
Обнял детишек и жену –
И прямо в ад, навстречу смерти,
Ушёл на долгую войну.

Два дня орудийной пальбой
Шатает всю землю под нами.
Два дня и две ночи без сна.
Поверишь, нам вечности мало!

У нас уже с деревьев на ветру
Ковром шушинским* пала позолота,
И голубой порошей поутру
Затягивает желтые болота.

Умирают солдаты
Весною от ран,
Когда солнце стучится
В окно по утрам.