Все, кто на войне служил в пехоте,
Знают: в ней, не как в других войсках, –
Рядовой боец несет в походе
Всё хозяйство на своих плечах.

Я замечаю, как мы с каждым днем
Расходуем скупее силы наши.
Здороваясь, мы даже не кивнем,
Прощаясь, мы рукою не помашем…

Хлеб такой я знал и до блокады:
С примесью мякины и коры.
Ел его давно – у землепашцев,
Бедняков тех мест, где начал жизнь.

Хотя прошел немалый срок,
Свежо мне помнится и ныне
Война, привалы у дорог
И аромат степной полыни.

На Перекопе пал мой старший брат,
Но я не знаю, где его могила:
Над ней листву акация склонила
Или огни дорожные горят?

Погранстолбы. Родимая земля.
На ней мы бой неравный принимали.
Пробитые навылет тополя,
Как мы, собой Отчизну прикрывали.

Гляжу всё чаще в телеящик,
Когда войну передают.
Хочу увидеть нас, тогдашних,
Увидеть молодость свою.

Хромоногий, старый, масти чалой,
Весь седой от гривы и до ног,
Мы его в бригаде называли
Необидной кличкою Конёк.

Бежали истерзанной ночью,
И мост уходил из-под ног,
И боя воздушного почерк
На землю сообщал огонек,

Зарывались в землю,
От земли спасаясь.
От земли могильной
Да землёй окопной.

Белый апрель:
белая замять распоротых пуховиков и подушек
по дорогам;
белая кипень вишневых садов в палисадниках

Вот я вижу: стоят на крутом берегу
И глядятся в реку высоченные ели.
Убежать бы мне в юность, а я не могу –
Замели все дороги слепые метели.

Твой сын сказал: «Я отправляюсь в путь». –
И к мальчику упала ты на грудь.
И он на миг припал, как в детстве, к маме,
Обняв тебя могучими руками.

В армейской форме, с горсткою медалей,
Неровною походкой старика
Он каждый день идёт вдоль магистрали,
И дирижёрски движется рука.

Как трудно было умирать
Солдатам, помнящим о долге,
В том самом городе на Волге –
Глаза навеки закрывать!