Не так уж много лет прошло –
И вот забыты печи.
Из пепла возродилось зло,
А пепел – человечий…

Мы ночью плыли через Дон,
Хлестал волну свинец,
Свистела смерть со всех сторон, –
И думалось: «Конец!..»

У стенок, в воронках,
Во рвах, на холмах, у рябинки –
По отчему краю
Без вас не отыщешь версты...

Я знаю чёрно-белую войну,
Я помню чёрно-белую блокаду
По чёрно-белым хроникальным кадрам.
И вы не ставьте это мне в вину...

Стояла батарея за этим вот холмом,
Нам ничего не слышно, а здесь остался гром.
Под этим снегом трупы еще лежат вокруг,
И в воздухе морозном остались взмахи рук.

Споем, товарищ боевой
О славе Ленинграда!
Слова о доблести его
На целый мир гремят.

Когда, упав на поле боя –
И не в стихах, а наяву, –
Я вдруг увидел над собою
Живого взгляда синеву,

Спросили солдата: «Куда ты идешь?
Гляди, урожай нынче будет хорош.
Куда ж ты уходишь скитаться?..»
Солдат поглядел на всходящую рожь

Война вовсю гремела за Уралом.
Хоть город наш и был в глухом тылу,
Всегда висел противогаз в углу
И часто днём сирена завывала.

Своей колючею щекою
Коснулся ты моей щеки,
Пожатье крепкое, мужское
Соединило две руки.

Сроднили нас друг с другом беды,
И жалко было мне до слёз
Друзей, которым в День Победы
Никто пилотки не привёз.

Когда изводимся душой
То над печалью небольшой,
То над заботой – легче пуха,
Наш разум и покой смутив...

Милый, родной, если бой угас,
Если металл остыл,
В дальней стране в предвечерний час
Что вспоминаешь ты

День Победы, как он был от нас далёк,
Как в костре потухшем таял уголёк…
Были вёрсты, обгорелые, в пыли, –
Этот день мы приближали, как могли.

Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа
Киев бомбили,
Нам объявили