Нет, он не умер,
Он погиб, мой брат…
Он ранен был
Семнадцать лет назад.

В войну гремел наш край суровый
Своею славой до небес.
Немецкий дух, «порядок новый»
Не принял партизанский лес.

Как я люблю людей родной России!
Они тверды. Их вспять не повернешь!
Они своею кровью оросили
те нивы, где сегодня всходит рожь.

Была война, но мы пришли живыми,
Чтоб новой жизни сеять семена.
Во имя павших и живых во имя:
Фронтовики,
наденьте ордена!

В то апрельское утро на дороге австрийской
В сорок пятом, расплатном, году
Я сказал, что победа, наверное, близко,
Ты ответил, помедлив: «А я не дойду».

Ясноглазая тёмная ночь,
Если можешь, ты мне помоги!
Мне невмочь, понимаешь, невмочь
Одинокие слышать шаги.

Ордена и медали начищены с вечера.
Две звезды – две кровиночки алые светятся.
Он идёт на парад, трудно дышит, заметно прихрамывает.

Я бежал от здорового дядьки.
Он кричал мне: «Убью стервеца!»
Я украл у него ночью с грядки
Два ядрёных таких огурца.

Учительнице в классе отвечая,
Я пальцем вел по карте, отмечая:
Вот Висла, Неман, Одер, вот Дунай…
И было ясно, что земля большая

Над памятью время не властно.
Ничто не прошло стороной:
Закрою глаза лишь – и ясно
Былое встает предо мной.

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие с полей,
Не в землю полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

На суку восседает ворон
Воронёный, как пистолет.
До солдатского разговора,
Видно, ворону дела нет.

Я завью верёвочкой кручину,
Отрешусь от недругов и свар…
…Я щепал колючую лучину,
Снаряжала бабка самовар.

Гудит земля. Шагают части.
Идут – и края не видать,
На бой идут. И кто – на счастье,
И кто – на смерть, не угадать.

На белом мраморе берёзы
Полузатёрлись письмена.
В один из дней, лихой и грозный,
Их здесь оставила война.