Больше спокойствия.
Больше спокойствия.
Или к утру
Под артналетом разбитые кости я
В поле ничейном не соберу.

Венкам железным не зацвесть.
Не пахнут восковые розы.
И не роса на травмах здесь.
А – слёзы...

Я помню, как мама однажды промолвила мне,
Задумчиво, нежно печальными глядя глазами:
– Конец приближается этой проклятой войне,
И будет Надежда, сынок, обязательно с нами…

Над деревней тишина, пахнет росами,
Розовеет в вышине лист берёзовый.
Спать тревога не даёт, память давняя,
На свидание зовёт поле дальнее.

Гудок паровоза подобится стону,
Всё дальше и дальше плывёт над тайгой,
А мама моя всё бежит по перрону,
Хотя пятый месяц беременна мной.

Гладок лоб. В петлице – «шпала».
Жизни ясен круг…
Что ж ты смотришь так устало,
Старший политрук?

Испуганная тишина,
Как птица пойманная, билась.
Но кто же думал, чтоб война
До нашей речки докатилась!

Дань памяти о бедах и победах
Мы платим и не можем не платить.
И каждый на пути своём изведал,
Что потерять – не значит позабыть.

В парадных военных расчётах
Великая слава течёт.
В расчёт не берут желторотых.
Их скромная слава не в счёт.

От Смоленска до Брянска
Путь наш лёг по весне.
По могиле по братской
Здесь на каждой версте.

Пусть не иссякнет теплота,
Которой ты меня согрела.
Пусть будет вечной сила та,
Которой ты поила тело.

Мне военный припомнился лагерь –
Над палатками ветра полёт,
Солнце белкой мелькает на флаге,
Взвод походную песню ведёт.

Душой надежде тёплой внемлю,
А память болью сердце жжёт…
Копал малыш сырую землю
В послевоенный первый год.

Солнце
уже не так одиноко
как над снегами
свежая зелень...

Кружится шумная планета.
И каждый век несёт свой крест.
Пока на свете есть Победа,
жива страна и жив отец.