Изнурилась война, отгремела,
А он жучил нас, будто бойцов,
Наш учитель военного дела –
Лейтенант, пехотинец Земцов.

Что-то нужно забывать, а что-то помнить.
Прошлое со мной уселось рядом.
Уши сжав, бежит покой из комнат,
Слыша голоса визжащие снарядов.

Нас в прошлое пускают по билету,
Идут сквозь сердце кадры киноленты,
Горит экран, и холодеет зал...
Горячий август, мятый краснотал...

Жизнь свою
С точки зрения места в солдатском строю,
С точки зрения «в ногу – не в ногу»
Надо рассматривать и сверять...

Еще клюква не доцвела,
Не заткала сады паутина,
И девичья песня плыла –
Доносилась с ячменного клина.

Всё было: обиды и страх,
и сердце стучало устало.
Травинкой на минных полях
терпенье мое прорастало.

Отрывок из поэмы «Мой отец»
Мой отец собирался жить долго.
Мой отец собирался жить счастливо.
Он завёл троих детей (третий – мальчик)...

Как из камня высечены сталью,
От сапог до самых плеч в пыли,
Разметавшись молча на привале,
Спят солдаты посреди земли.

Сухой мороз до боли жёг.
Изба насквозь седою стала.
И лампы жёлтенькой кружок
Нам с потолка светил устало.

Синюшность неба от «Циклона Б»*…
Германский воздух ядовит и страшен.
Хотя бы шаг в распятой боли пашен,
Хотя бы шаг я не прощу себе!

Могильный холмик. Ни имен, ни дат.
Но люди помнят, что на этом месте
Погиб и похоронен неизвестный
И никому здесь не родной солдат.

Спина как серп у бабы Катерины.
Хлебнула бед за век дремучий свой:
Из Курска муж, а сын из-под Берлина
Вернулись похоронками домой.

Солдат увозят поезда,
и многих – навсегда…
Идут двухосные вагоны
в сырую даль по сентябрю.

Я наполовину похоронен.
Я веду смертельные бои.
Я и здесь, и там, где в обороне
Полегли товарищи мои.

Судьба ли так заботлива была,
Дорога ль оказала мне услугу,
Когда меня случайно привела
К лежащему у этой речки лугу?