Вновь сверну я с дороги непройденнойВ самый первый свой, отчий дом.Там, на маленькой улочке родины,Встречу вновь постаревших мадонн.
Читать
Ввечеру затихнет у скворечниВоркотня накормленных скворчат.И пойду я, человек нездешний,По мосткам, что жалобно бренчат.
Запах свежей бороздыИ такая тишь кругом.Предо мною две звездыВ синем сумраке ночном.
Ночами бродит по селениям тревога,Оповещая замерзающих солдат,Что, распростершись на заснеженных дорогах,Полки немецкие разбитые лежат.
Цейхгáуз* – в чёрной копоти.И рельсы, и пески.В далёком гуле-топоте –Тревожные свистки.
Это всё историяДавняя и дальняя.Станция Касторная.Пляска привокзальная.
Палатки серые в снегу –В них сотен пять людей,И я в декабрьскую пургуВ землянке без дверей.
Была земля от бомб рябою,Был воздух рваный и рябой.И Кёнигсберг средь поля бояКромешный ад являл собой.
Я помню жатву – в хлопотах, заботахЗасушливых послевоенных лет,Как жницы-бабы, мокрые от пота,Косили трудный, но так нужный хлеб.
Меня война коснулась краем,На крылья вскинула свои…Я помню: в роще за ДунаемКричали ночью соловьи!
Чем ты дальше, отчий край,Тем ты ближе и милее.Нет на свете доли злее,Чем сказать тебе: «Прощай!»
Не «Братцы, бога ради!»,Не бабье «Ой, горим…» –«Ни шагу» и «ни пяди»Тогда сказали им.
Во взводе были парни из Казани,И старый молдаванин, и еврей…Но лейтенант басил: «Вперед, славяне!» –И все мы дружно лезли из траншей.
Отыскать бы в молодость тропинку,Тропку, стежку, неприметный след,Чтобы снова стали мне в новинкуВосемнадцать или двадцать лет.
Мама! Осень в дыму. Поскорее коня!Вытри слезы – война повсюду.Ветер шапку снял, он зовет меняВдаль, навстречу стальному гуду.
С дороги глянешь пристально –Теряются вдалиНе крыши – треугольники,Как те, что не дошли.
Вдали от лесов и селенийПроходим простором родным,Где каждый пригорок весеннийОбдут ветерком вихревым.
С души, что камень, горе-лиховдруг как бы в пропасть сорвалось…И где-то сеяли гречиху,и где-то сеяли овёс.
С каких концов ни подойди,Живёт в нас прошлого реальность.Вот снова в памяти, в грудиВстаёт моя первоначальность.
С мальчишками дралась я во двореИ не боялась, что придёт расплата:Известно было местной детворе –Есть у меня два сильных старших брата.
Отступаем опять. Дым горячий и черный.Городок полыхает, городок под огнем.Очень хочется пить. Забежали в просторный,По-добротному срубленный дом.
Легкой жизни не зная,Сын нелегкой судьбы,Я с переднего краяПовседневной борьбы.
Был июнь сорок первого года,Наш район затопило водой,Но одна не приходит невзгода –Полыхнуло кровавой войной.
С поля Марсова вдоль Мойкирастеклась голубизна.Вижу, пленные на стройкетихо жмурятся: весна.
С пулей в сердце я живу на свете.Мне еще нескоро умереть.Снег идет.Светло.
С пьедесталов стволами в небоСмотрят славные пушки и танки…Я бы вымахал памятник Хлебу,Нашей русской ржаной буханке.
С ранней зарёй чуть заметенпрофиль ущербной луны.…Послевоенные детивидят военные сны.
С сорок первого года пусты закрома,С сорок первого года до сорок шестого.Вот я в школу иду вдоль забора пустого,Вот я в школу иду. Там – еда задарма.
Мне сказал командир-подводник:– Не во сне я, а наявуПовидать бы хотел сегодняДорогую мою Москву.
Довелось на Ладоге и мнеВоевать с врагом – в дыму, в огне!В серой фронтовой своей шинели,С автоматом, шел я сквозь метели
Это мы – отец и мама,Это мы – сестра и брат,Едем долгоИ упрямоВ разбомблённый Сталинград.
С холёными немецкими туристамистояла я на ленинградской пристании ожидала свой трамвай речной…И мне всё время мамочка мерещилась...
Вчера последний раз земля моя смеялась,И стали рубежи земли моей черны.Охвачена заря, едва затепля алость,Пожаром мировым и пламенем войны.
Зарастает чистый сад,лето дразнит.А года летят назад,словно в праздник.
Не могу наглядетьсяЯ на край этот милый.Пролетело здесь детствоГолубком сизокрылым.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан