Возле полустанкаТравы шелестят.Гусеницы танкаМертвые лежат.
Читать
Стара у клёна гимнастёрка,А новой клёну не дают…Столпились камни у озёркаИ, словно овцы, воду пьют.
Я сражаюсь теперь вдалиОт родимой моей земли,Где в ущельях горных живётБлагородный, щедрый народ,
Пепел главных военных преступниковБыл развеян над Мюнхеном.Слишком красиво звучит!Несколько жалких горстей...
Мой отыщется следТам, где шли мы в походы,И в подшивках газетЗа блокадные годы…
– Бабушка Нэзик!Счастливый час!Да, конец войне и нашим бедам! –Как буран, соседка ворвалась,И Победа в дом шагнула следом.
Давний снимок. Предвоенный год.Молодые мама и отец.Я смотрю – и в горле ком встаёт:как жесток ты, времени резец!
За голубой таёжной далью,За острой сопкой, за хребтомСтоит средь сосен ЗабайкальяНавек родной –Солдатский дом.
Подобных судеб знаю много,Но что с того, но что с того?Я верил в Сталина, как в бога,И клялся именем его.
Отец смотрел на руки подмастерья(тот, как патрон, дослал в гнездо челнок)и вспомнил бой, и пережил потерюв последний день под городком Сольнок*.
Река бурлит. Идёт шуга*.Хотя бы след от переправы!Мы захватили берег правый,А берег левый – у врага.
Елки к морю подбежали,Чтоб на синее взглянуть,А оно лежит в печали,Льды ему сдавили грудь.
Где наши ленинградские дороги,Бомбёжек раны,шрамы артогня?..Обычно...
Бросая наземь дыма сгусткиНа утихающем ветру,Наш поезд в каменном ИркутскеОстановили поутру.
Ах, война, что ж ты сделала, подлая:Стали тихими наши дворы,Наши мальчики головы подняли,Повзрослели они до поры
С дороги глянешь пристально –Теряются вдалиНе крыши – треугольники,Как те, что не дошли.
Вдали от лесов и селенийПроходим простором родным,Где каждый пригорок весеннийОбдут ветерком вихревым.
С души, что камень, горе-лиховдруг как бы в пропасть сорвалось…И где-то сеяли гречиху,и где-то сеяли овёс.
С каких концов ни подойди,Живёт в нас прошлого реальность.Вот снова в памяти, в грудиВстаёт моя первоначальность.
С мальчишками дралась я во двореИ не боялась, что придёт расплата:Известно было местной детворе –Есть у меня два сильных старших брата.
Отступаем опять. Дым горячий и черный.Городок полыхает, городок под огнем.Очень хочется пить. Забежали в просторный,По-добротному срубленный дом.
Легкой жизни не зная,Сын нелегкой судьбы,Я с переднего краяПовседневной борьбы.
Был июнь сорок первого года,Наш район затопило водой,Но одна не приходит невзгода –Полыхнуло кровавой войной.
С поля Марсова вдоль Мойкирастеклась голубизна.Вижу, пленные на стройкетихо жмурятся: весна.
С пулей в сердце я живу на свете.Мне еще нескоро умереть.Снег идет.Светло.
С пьедесталов стволами в небоСмотрят славные пушки и танки…Я бы вымахал памятник Хлебу,Нашей русской ржаной буханке.
С ранней зарёй чуть заметенпрофиль ущербной луны.…Послевоенные детивидят военные сны.
С сорок первого года пусты закрома,С сорок первого года до сорок шестого.Вот я в школу иду вдоль забора пустого,Вот я в школу иду. Там – еда задарма.
Мне сказал командир-подводник:– Не во сне я, а наявуПовидать бы хотел сегодняДорогую мою Москву.
Довелось на Ладоге и мнеВоевать с врагом – в дыму, в огне!В серой фронтовой своей шинели,С автоматом, шел я сквозь метели
Это мы – отец и мама,Это мы – сестра и брат,Едем долгоИ упрямоВ разбомблённый Сталинград.
С холёными немецкими туристамистояла я на ленинградской пристании ожидала свой трамвай речной…И мне всё время мамочка мерещилась...
Вчера последний раз земля моя смеялась,И стали рубежи земли моей черны.Охвачена заря, едва затепля алость,Пожаром мировым и пламенем войны.
Зарастает чистый сад,лето дразнит.А года летят назад,словно в праздник.
Не могу наглядетьсяЯ на край этот милый.Пролетело здесь детствоГолубком сизокрылым.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан