Утро. Невский залив. Катер тянет всё ниже.И в холодной воде еле теплится жизнь.Командир мне сказал: «Вам приказано выжить!Так что ты, старшина, как-нибудь продержись!»
Читать
Никогда я в жизни трусом не был,А теперь боюсь, кричу во сне…Снова снится бой под низким небом,Где кусок свинца достался мне!
Без тебя растёт трава бесстрашно,Шелестят леса своей листвой.Знаю, что и ты был здесь обласканЭтой скромной северной землёй.
Метели вой. Раздолие зимы.Бескрайние заснеженные дали.Нет, с нетерпением таких морозов мы,Наверно, никогда не ждали.
Мужчина вдруг на улице упал,Раскрытым ртом ловя дыханье полдня.Не собралась вокруг него толпа,Никто не подбежал к нему, не поднял.
Я приду, жди меня из свинцовой пурги,От нее поседела моя голова.И к тебе прилетят, не настигнут враги,Мои теплые, полные ласки слова.
Занесенный в графуС аккуратностью чисто немецкой,Он на складе лежалСреди обуви взрослой и детской.
«…Был старшиной, но в керченскомбою расчёт накрыло обломкамидома. Откопали. Какие уж тутдокументы? В госпитале сказал...
Жизнь солдата – это книга,Где в соавторах война.И в огонь бросают мигом,Только дашь приказ, страна.
В Берлине, в мае сорок пятом,Вдали от милой стороныВ последний раз из автоматаСалютовал и я с солдатами...
Есть сила – шагай, врывайся в окопы.Вперед и вперед – Смоленск недалек.Обрызганы грязью дороги и тропы,В атаку, вперед, поднимай, кто залег!
Окопы заросли бурьяном,бессмертником и чабрецом…Но в год, когда ты стал отцом,они ещё чернели рвано.
Собачья жизнь. Собачий холод.Конвой неистовствует: «Шнелль!»Ты ветром весь продут, измолот.Не согревает и шинель.
А То был трёхлетний жеребец,Хозяин табуна.Ему за буйство наш кузнецДал кличку Сатана.
Полетел снежок пушистыйИ занес дома.Ой, не нравится фашистамРусская зима,
Я только раз был в самоволке –Отстал на марше от ребят…К моим ногам швырнуло с елкиДождем исхлестанных совят.
Сожгли деревянные срубыВ глухой деревеньке лесной,Печные не рухнули трубы,Округа глядит сиротой.
Сожженное селение у Сожа*,В осенней отраженное реке.Ни крыш, ни стен. Безлюдие. А все жеСтаруха варит бульбу в чугунке.
Сожженные отстроят города,Сровняют рвы, вернутся в улей пчелы.Но эти годы – их забыть когда?И не в земле – в веках их след тяжелый.
Я литую осматривалкладкунад фундаментом школьной стены –всюду видел рабочую хватку...
Безусый, необстрелянный, курносый,Держа наизготовку автомат,На пограничной вышке под норд-остомСтоит недавно призванный солдат.
Пехота заснеженным склономУшла на метельный закат,А в поле ночном и холодномОстался упавший солдат.
Гудит земля. Шагают части.Идут – и края не видать,На бой идут. И кто – на счастье,И кто – на смерть, не угадать.
Если летом зной, а весной дожди,А зимою шинель во льду,Если пуля над ухом свистит: «Уйди!» –Отвечает он: «Не уйду!»
Он в это утро, далеко от дома,дошел до самого конца войны.Он в стольких битвах не оглох от грома,а вот сейчас оглох от тишины.
Во мне – боль павших, но не сдавшихсяВо все крутые времена.На веки вечные оставшихсяВ полях, где ночь, как смерть, черна.
Он был убит. Влетел осколокПод сердце – будто целил враг.Размытый осенью просёлокХранил его последний шаг.
Он предо мною – без медалей,Простоволос, безног и слеп,Осколком гитлеровской сталиИ меж бровей пропахан след.
Огнистая, яроЗаря полыхает.Над Сеймом*, над яромСолдат отдыхает.
Победный май – ему уже полвека,Но раны догоняют тех солдат.История простого человека:Недавно был ещё молодцеват...
Солдат, ты смелый человек…Ты был и сытый, и голодный.Ты знаешь и горячий снег,И чёрный край земли холодной.
Помню, провожала сына матьЗемлю от фашистов защищать.Плакала, махала вслед рукой –Возвратится ли сынок домой?
Серый камень плаща…Он глядит за распадок синий,где летят, трепеща,журавли над Россией.
Солдат без наград… А таких – миллионы…А ну-ка без них мы могли б победить?А ну-ка без тех, кто нам делал патроны,Кормил, одевал, хоть и был позади?
Вчера шёл дождь. И ночью перед этимБолели раны старого солдата,Как в первый раз давным-давно когда-то,Тем грозным летом утром, на рассвете.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан