Сколько ждёт нас бед и испытаний...
Не идя на дружественный зов,
Рушит наши памятники Таллин,
Оскверняет прах фронтовиков.

Мама, я еще вернусь с войны,
Мы, родная, встретимся с тобою.
Я прижмусь средь мирной тишины,
Как дитя, к щеке твоей щекою.

Маме так моей хотелось, чтобы мне однополчане
Приходились земляками… А в ауле их не счесть!
Ведь тогда она, родная, меньше плакала б ночами:
Дескать, сыну с земляками легче беды перенесть!

А я-то выпалил некстати:
«У вас по-графски стол накрыт!»
И сразу сникла тётя Катя
И вдруг заплакала навзрыд.

Рассыплет молнии гроза –
И волны заблестят.
Он столько видел, что глаза
На небо не глядят.

Солдат все годы на войне –
В огне свинцовых гроз.
Он шёл по выжженной стране,
В боях мужал и рос.

Обыкновенной была:
Смуглой была, круглолицей,
Сказочной девушкой-птицей
В пляске-игре не плыла.

Распаханы траншеи и окопы,
А под горой, почти что невредим,
Бетонный ДОТ
смирившимся циклопом...

Наяву – не в поверьях –
это все пронеслось.
Вижу вздыбленный берег
и в бессмертие мост.

Пули свистят,
И каждая ищет
Сердце.
Над детством моим просвистели пули

За каждый шаг тяжелых ног,
За каждый взгляд тупого глаза,
За гнойной свастики плевок
На девственных снегах Кавказа.

Я – друг негнущихся людей: в душе моей
И месть, и ярость с каждым днем горят сильней.
Я жив – и ты не одинок среди людей, –
Не проливай же горьких слез, мой друг, не гнись!

Терпелив, и находчив,
И тверд, как булат,
До чего ж ты отходчив,
Русский солдат.

Ни украшений нет, ни ёлки,
Лишь стрелки движутся вперёд.
Двадцатилетние девчонки
Встречают сорок третий год.

Опять весна. Как прежде, снова
Сверкает солнце с высоты.
Дома, одетые в обновы,
Стоят, спокойны и просты.