Глубокий тыл. Как звезды ярки
Огни уральской стороны,
И, вся в лучах электросварки,
Прозрачна ночь и без луны.

Село моё Призначное
В берёзовом дыму,
Хочу в любви признаться я
Тебе лишь одному.

Стволы на запад повернувши,
ночную даль чертя огнем,
гремят гвардейские «катюши»
над темным Северным Донцом.

Эх, дороги…
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.

Пусть приняла борьба опасный оборот,
Пусть немцы тешатся фашистскою химерой,
Мы отразим врагов. Я верю в свой народ
Несокрушимою тысячелетней верой.

Ледышки да снег вместо окон,
К утру промерзает стена...
И с холодом, злым и жестоким,
С морозами – тоже война.

Москва моя, на каждом слове
Твоих приказов боевых –
Запекшиеся капли крови
Солдат погибших и живых.

 Я Звезду Героя не носил,
Гимнастёрку в праздники не гладил,
Молодой, здоровый, полный сил,
Не чеканил шаг я на параде.

Я приехал сюда не туристом, не в гости:
Я хожу по земле, где лежат мои кости.
…Наступаем в лесу. Бой вслепую – нет хуже.
Только я поднялся – ранен! В правую, в ту же.

Он не давал нам, гад, покою,
Подстерегая каждый шаг,
Кружил, как ястреб, на рекою,
Где мы сидели в камышах.

Я строил дом – фундамент ладил –
И каску вырыл из песка.
Рыжа – лежала не на складе,
Пробита пулей у виска.

Я опять о Победе.
Святую, кровавую цену
За неё заплатили.
И нету дороже цены…

Я поздней ночью шел в разведку,
Как тишина по тишине,
И, через холм переползая,
Сказал с досадою луне:

Среди маньчжурской этой шири
Печаль мы видели одну.
Здесь даже имени лишили
Многострадальную страну.

Комплект газеты «Правда»
За сорок первый год.
Почины и парады:
«Дадим!»...