Что там движется в тумане?
Едет фриц верхом на Ване,
Едет, связанный надежно –
В плен врага везти так можно!

А днем свершилось. На оконной раме
Напротив львов поверженных сидел телефонист.
Он крикнул: «Бра-атцы! Знамя!..» –
И пошатнулся, и свалился вниз.

Вдаль степную руки простирая,
Над снегами мысленно парил.
Как он говорил об отчем крае!
Говорил-любил.

Когда созреет срок беды всесветной,
Как он трагичен, тот рубежный час,
Который светит радостью последней,
Слепя собой, неискушённых, нас.

Да будет веселым день нашей победы!
Мы снова сойдемся в круг –
Друг налево и друг направо,
И прямо напротив друг.

От мировой до мировой,
Ломая судьбы и широты,
Несло героев – головой
Вперёд – на бункеры и дзоты.

В обломках стен, сверкая лабрадором,
Каким-то чудом уцелел портал,
Казалось, изуродованный город,
Сжав кулаки, к возмездью призывал.

Пройду ли сквозь стон лазаретный,
Пригнусь ли под пулями я,
С мечтой не расстанусь заветной,
Что будет Победа моя…

Вникая сердцем в правду горьких сводок,
Стал город на Неве фронтовиком…
Вернулся зимним вечером с завода
Отец опять с урезанным пайком.

Ой, вы милые равнины,
С нивами, садами.
Васильки во ржи высокой,
Вербы над прудами.

Не нашел я заветного дома –
В дом наш бомбой фашист угодил,
Стала улица мне незнакома,
Будто здесь никогда не ходил.

Сутуля сгорбленные спины,
От Украины до Москвы
Через овраги и долины
Лежат продрогшие мосты.

Когда я объявляю бой
Войне, поднявшейся из праха,
Я не испытываю страха,
А только мужество и боль.

Даже птиц веселых голоса
Можно обвинить сейчас в крамоле.
Разве здесь не видят небеса,
Что мемориальным стало море?

Деревня лет военных,
Хромает мужичок.
Глядит он дерзновенно,
Для баб он нынче – бог.